— Тогда не будем околачиваться, — развернулась она. — Поехали к тебе?

— Поехали, — с облегчением произнес спутник.

Пиццу еще было не поздно заказать.

Неумолимо приближалась сессия. Наш пластырь мы с Хмарью доделали решительным рывком. Гелий своим указом повелел сделать ему срок годности в три месяца. Объяснил, что если мы дадим ему больше, то все привыкнут, что он есть, перестанут замечать, что он блокирует тонкую подстройку, и расслабятся. А время неспокойное, и расслабляться не надо. В компенсацию пользователям наш пластырь будет распространяться бесплатно, и заработать на нем нам с Хмарью не удастся. Это было обидно, но не слишком, зарплата с обоих проектов нам шла исправно, а лучшее, конечно, впереди.

В любом случае надо было научиться пересборке элементов, хоть путем уничтожения, хоть чем. Всё, что мы наплодили, с помощью поскакушек никуда не годилось из-за избыточной подвижности. Они даже с рабочего планшета пару раз пытались убежать. Швед показал их руководству инкубатора, те обещали изучить, когда будет время, но было понятно, что это вежливая рекомендация выкрасить и выбросить.

Красин собрал себе минигруппу из Варвары и Птиц, и засел в архивах. Они даже ездили в Центральную библиотеку, искали там какую-то наскальную живопись. Варвара от этой работы перешла из состояния серьезной девушки в памятник самой себе, а Красин стал заглядывать к нам подозрительно по-хозяйски. Я поинтересовался у Шведа, что это за активность. Швед поморщился, но объяснил, что эта группа готовит нам научную базу. Тут я его не понял. Как можно готовить базу под то, чего нет? Спешите видеть, небесный замок Лапута приземляется на любой удобный фундамент!

Ходили слухи, что Гелий банально создал конкурирующую с нами команду, чтобы карась не дремал, но как они могли конкурировать, занимаясь одним только чтением, непонятно. Но неприятно.

Научиться ручному уничтожению элементов ни у кого из нас не получалось, несмотря на то, что свою технику принятия решений я всем нашим объяснил по просьбе Хмари. Проникся только Оба, остальные просто выслушали, но я другого и не ждал. Причем нельзя сказать, что работа не шла, просто она шла не так и не туда, и никаких идей, как ее повернуть куда надо, не было ни у меня, ни у Шведа, ни у Гелия. Гелий вообще меня расстроил: посадил нам на загривок каких-то деятелей и развлекается. Наверное.

Я в темпе закрывал хвосты, проскакивая большинство предметов по самому краю. Не проваливаю и ладно. День Мандрагоры я тоже пропустил, потому что сидел в библиотеке. В общем, делал все не в том порядке, но к шестнадцатому декабря имел некоторые результаты: от допуска к сессии меня отделял последний зачет по «Практике контракта». Предмет этот подозрительно напоминал историю мира, с которой у меня всегда были нелады. Суть его была в понимании механизмов согласования, которые существовали между многочисленными организациями на территории. Теоретически мне этот предмет был очень нужен, если я не собирался остаться после выпуска в большой организации, типа нашего универа, где есть парочка отделов для разруливания подобных вопросов.