Утро туманное, раннее, растянулось аж до обеда. И почему после большого количества работы возникает похмелье, как после вечеринки? А вечеринка еще только впереди.
Но и без инкубатора ночь выдалась огненной. Центурион так здорово покинул арену, что, когда мы собрались уходить, выяснилось, что дверь на кухню заблокировалась. Как в свое время в прачечной. Мы с Димой и Бакланом начали ржать, как сумасшедшие, потом рассказали всем про прачечную. Хмарь обрадовалась, что у нас есть метод, но в кухонной двери не обнаружилось никакого замка, а закрылась она каким-то иным способом. Как будто приклеилась по контуру. Не удивлюсь, если происками Центуриона. Мы ощупали ее со всех сторон и разбираться дальше не стали, а просто договорились, что и эту дверь стоит удалить, а потом полезли в окна.
Оказалось, что мы с Бакланом, не сговариваясь, после истории с прачечной заблаговременно нашли запасной выход из кухни. Паранойя приносит пользу своему носителю! Хотя кухня находилась в подвальном этаже, окна наружу у нее все-таки были (как, кстати, и в прачечной, только в тот раз мы их не нашли). Открывались они легко, и надо было только до них долезть. По стремянке, которая была припрятана за шкафом. Даже наш упитанный Дима проделал этот номер без проблем, хотя и стонал по дороге, что ему надо худеть. Но пролез и нигде не застрял.
Все пошли спать, а мы с Киликом и Вороном, как обещали, проводили Хмарь. Она была совершенно счастлива, никакие пертурбации ни с дверью, ни с Центурионом ее не смутили. Женщины — странный народ, то их волнует всякая ерунда, а настоящую битву при пирамидах они смотрят как кино. Она расцеловала нас всех в щеки и убежала. И было это приятно. Но почему всех, а не только меня? Я же лучше Килика и Ворона! Или нет?
Когда я отправился на обед, ни Баклана, ни Димы в комнате не было. Нормально я поспал! Надо хоть для приличия заглянуть в инкубатор после обеда.
Из наших в столовой обретался только Оба и с необычайно довольным видом лопал пирожки, которых натащил себе приличную горку. Мы фыркнули, глядя друг на друга, потому что взяли одинаковый набор: рыбный бульон с пирожками из щуки. Синергия! Горка Обиных пирожков стремительно уменьшалась.
— Как сам? — поинтересовался Оба, покончив с пирожками.
— Норм. Собираюсь прошвырнуться в инкубатор.
— На вечеринку пойдешь?
— Конечно. У меня и свитер чистый есть. Белый.
— Логично. У меня тоже.Только оранжевый.
— Ты как?
— Я норм. Друзья у тебя классные, хотел тебе сказать.
— Это да, а ты сейчас о ком?
— Я о Диме. Я пришел вчера к себе, а там этот. Лежит. Дико удивился, когда меня увидел, аж на кровати подскочил, но тут же глаза закрыл, как будто спит. Так что, думаю, запертая дверь — его рук дело. Он меня, по-моему, раньше утра не ждал. Я не стал с ним разговаривать, тоже лег. А он встал, ушел. Потом еще раз. Тут я понял, что все-таки у него сотрясение и ходит он тошнить. Примерно прикинул, что он так будет целую ночь шляться, и я не высплюсь никогда, и пошел с твоим Димой проконсультироваться. Ты спал уже. Дима мне сказал, что, скорее всего, я прав, и там сотрясение. Достал свой ящик, а из него другой ящик, с дыркой под голову. Сказал, это стабилизатор, супервещь, завтра наш недокомендант будет огурцом на наши головы. Мы пришли ко мне, а он еще представляешь, кочевряжится. Типа не надо мне ничего, я гордый воин Омни-мэн, так мощны мои лапищи. Но тут я предложил принести ему тазик, чтоб дальше тошнить, и он стух. И стих. Какой же он жалкий, невыносимо. То падает на ровном месте, то дверь заклеивает.