— Ща еще сделаем, — пообещал Риц и на всякий случай спросил. — Кто хочет попробовать?
— Я. Но с колеса, — напомнил Оба.
И понеслось. С колеса тоже получились достаточно подвижные элементы, но не такие буйные, потом Оба раздухарился и тоже прыгнул переднее сальто. Мавр так увлекся зрелищем, что решил соскочить хотя бы со стола, но пока он забирался на стол, Риц прыгнул два сальто подряд, а на третьем оступился при приземлении, упал и с грохотом приехал спиной в дверь.
Хмарь схватилась за пушку, Мавр за край стола, а Оба за волосы, от которых оторвался, чтобы выловить хотя бы один из отчаянно скачущих по комнате элементов. Остальное распалось на мелкие брызги, часть которых попыталась слепиться обратно, но не преуспела и снова рассыпалась, сверкнув напоследок бирюзовым цветом.
— Я понял! — захохотал Риц, откидываясь на дверь и потирая щиколотку. — Я понял!
Но тут из коридора одновременно зазвонили и забарабанили в дверь, и он больше ничего не успел сказать.
Гелий вполуха слушал жалобы Красина, размышляя, что же делать с не в меру энергичным сотрудником. Вечером в инкубаторе почти никого не было, только в дальней комнате над чем-то трудились Антон и Зима. Настолько тихо, что Красин почти забыл, что они там есть, и изливал душу с щедростью Ангары после открытия шлюзов.
Проблема на поверхности была вроде бы проста: преподаватель хочет устроить подругу к себе в университет, потому что на старом месте стало кисло. Казалось бы, что может быть проще? В аппарате администрации места всегда есть. Но если копнуть глубже, все оказывалось не так просто. Было непонятно, а хочет ли сама Диана расставаться с позицией вестницы прогресса, и насколько ее радует перспектива работать в университете. Сотрудники министерств обычно в университеты не переходили, скорее, наоборот. И ладно бы только это. Красин грезил о возможности дальнейшей учебы для Дианы и не где-нибудь — а на отделении органики. Поскольку чувствовал в ней невероятный талант, который клубится в ней, не находя достойного выхода. Это было даже технически невозможно, поскольку органика предоставляла своим студентам либо скоростной трек в три года, либо длинный трек, состоящий из пятилетней программы и последующей аспирантуры. Промежуточного компенсатора у них не было, и за ним надо было идти к органическим системам, а потом возвращаться. За последние десять лет никто этим путем не воспользовался, и Гелий справедливо считал, что это никому не надо.
Старый профессор слушал историю Красина уже минут сорок и успел соскучиться. В его глазах картина выглядела совершенно иначе. Для него было очевидно, что Красин сам ее наметил и раскрасил самыми яркими красками, вдохновляясь собственной фамилией. Даже если девушка и мечтала сменить работу, то вряд ли именно так. А сам Красин надеялся не только ей понравиться, но и стать совершенно незаменимым, приобретя в одном флаконе и подругу, и птенчика.