Таким макаром мы досидели в лабе до полной темноты за окном, причем последний час прошел максимально бездарно. Я честно сказал Ворону с Киликом, что у меня больше идей нет. И сил ломиться тоже нет. Парни отошли ковыряться со своим, а я уселся смотреть, как Швед пытается организовать девчонок. С злорадным удовлетворением отметил у начальства ноль прогресса, но поставил себе галочку, насколько часто он их хвалит. Хотя не за что совершенно. Вероятно, рассчитывает на длинный забег. Где-то там на деревьях будущего успеха завязались плоды. Наверное. Машину времени никто не изобрел пока, а то я бы сбегал посмотрел, что у него получится.
В шесть часов Швед нас выпер, заявив, что на сегодня достаточно, и напомнил тем, кто совмещал работу здесь с инкубаторской (это я), чтобы не забыли до Нового года появиться и там. И сдать экзамены, кто еще не все сдал (это не я, я уже все сдал). И я побрел в столовую, надеясь встретить там наших. Спрошу, как у них экзамены. Побуду другом. Заодно, узнаю о новых инициативах Центуриона. На фоне сегодняшних неудач даже Центурион был бы приятным разнообразием.
Астахов начал день со встречи с новой начальницей отдела вестников прогресса. Их отдел он проредил железной рукой, потому что настоящего дела по взбадриванию подчиненных структур он обещать им не мог, а терпеть жалобы на отсутствие работы, которые непременно последовали бы, был не готов.
Этим летом вектор прогресса не просто свернул, но и закрутился в спираль, и чтобы следовать ему, требовалась изрядная ловкость, которой обладали не только лишь все. Это по прямой может ехать любой энтузиаст, а вот двигаться по извилистой дороге, не теряя скорости, может не каждый. Здесь нужно было острое зрение, хорошее чутье и опыт.
На утро предновогоднего вторника вестников осталось двенадцать человек. Ровно столько, чтобы у министра остались рычаги влияния на подотчетные структуры, на случай, если кто-то решит, что Министерство ослабло и можно его игнорировать.
Вестников университетах и лабораториях не боялись, но старались не связываться. Они налетали как саранча и были вполне способны объяснить особо упорным, что те недостаточно быстро идут к прогрессу, а дальнейшее люди и сами на местах прекрасно домысливали. Идею о недополучении финансирования озвучивать было не надо. Она сама повисала в пространстве невидимой цифрой, и опытные администраторы ощущали ее шкурой.
Идея, посетившая Астахова, по строительству потемкинской деревни руками вестниц была избыточно смелой даже для него, но, поскольку она была единственной, он решил пренебречь сомнениями. Однако он надеялся, что недавнее прореживание рядов уже поселило в них мысль о том, что от простого модуля работы придется отказаться.