Но в результате здесь, в самом сердце «Силиконовой долины», произошел огромный скачок магического фона, повлекший за собой локальный конец света.

Катастрофа не поглотила весь район, но щедро посеяла разрушения и начинила землю искаженной, опасной энергией, сделав ее радиоактивной в самом прямом смысле. Земля стала ядовитой, опасной, но при этом все так же оставалась безумно дорогой.

Участок в самом центре столицы не мог долго простаивать впустую. Решение было найдено радикальное: гигантские корпорации вывозили тысячи тонн зараженного грунта, чтобы затем, на очищенной территории, возвести новый элитный комплекс. Работа грязная, смертельно опасная и оттого хорошо оплачиваемая. Последнее и привлекало сюда тех, кому уже нечего было терять.

Марк, сгорбившийся за рычагами, был именно таким…

Кислородный фильтр в его респираторе отслужил свое часов десять назад, но менять его было не на что. Оставалось лишь стиснуть зубы и терпеть. Каждый вдох обжигал легкие едкой смесью, витавшей в воздухе, а каждый выдох приводил к запотеванию потрескавшегося стекла забрала гермошлема, с которого давно слезло противобликовое напыление.

Пальцы в рваных перчатках, обмотанных изолентой, судорожно сжимали джойстики. Машина послушно зачерпнула ковшом грунт, густо замешанный на осколках стекла и щебня — то самое «сырье» для вывоза.

Со дна его рабочего участка, глубиной больше десяти метров, тянуло мертвенным холодом и чем-то еще… чем-то, что заставляло вибрировать набухшие от усталости веки и оставляло металлический привкус на языке.

«Еще один ковш. Всего один. А потом еще один» , — буравчиком сверлила мозг единственная мысль, позволявшая не сломаться, не поддаться отчаянию, что тихо скреблось под сердцем.

Парень перевел взгляд на дисплей в кабине, там мигал безрадостный счетчик:«Загрузка: 87%. Текущий заработок: 1 243 кредита».

«Смешно» , — горько усмехнулся он про себя. —«Целый день на радиационной свалке. Полжизни на ветер. А на счету — чуть больше тысячи. Палата Лизы в „Клинике Светлого пути“ стоит пять тысяч в день. Всего одни сутки ее жизни стоят как пять моих…»

Сердце сжалось от знакомой, въедливой боли. Больше всего на свете он ненавидел эту беспомощность. Чувство, будто ты не человек, а песчинка, застрявшая в шестеренках гигантского, равнодушного механизма под названием — «Империя». Механизма, которому нет дела до его горя, его потерь, его тихой войны за обломки собственной жизни.

Сирена, оповещающая об окончании смены, прозвучала как божественный гонг.

По участку сразу засуетились фигуры в таких же потертых, пропитанных потом и радиацией защитных костюмах. Люди молча, не глядя друг на друга, сгорбленные под грузом усталости, побрели к дезактивационным душевым и далее — к проходной. Туда, где их ждала жалкая оплата за оставленное здоровье и отравленное будущее.