— Это немало.
— Это лучше неминуемого повешения и допросов с пристрастием.
— Барон Дюрер согласится не раздувать скандала?
— После возвращения патента? Да он будет на седьмом небе от счастья!
— Вы так уверенно об этом говорите, мой друг…
От подобного обращения меня едва не передернуло, но я удержал себя в руках.
— Чего вы жметесь? — придвинулся к фокуснику. — Главное для вас — сохранить жизнь, человек с вашими талантами надолго на каторге не задержится. Побег оттуда станет сущим пустяком по сравнению с иными вашими трюками.
— Я сделаю признание, — решил тогда маэстро, явно полагая, что при необходимости сумеет отозвать его прямо в зале суда.
— Пишите! — потребовал я и передал гипнотизеру блокнот и карандаш.
Тот ненадолго задумался, а потом скованными руками принялся выводить у себя на коленях нервные слова признания и глубочайшего раскаяния в содеянном.
— Возможно, с вами выразит желание побеседовать кто-нибудь из Третьего департамента, — произнес я, забирая блокнот. — Неофициально, разумеется. Настоятельно рекомендую без утайки поведать о том, кто теоретически мог быть заинтересован в патенте. Вы ведь сохранили этот документ исключительно для того, чтобы он не попал в плохие руки, так?
Маэстро пообещал:
— Я подумаю об этом.
— Торгуйтесь, — посоветовал я и, услышав звук открывшихся замков, выбрался из остановившейся на задах Ньютон-Маркта кареты.
Приблизился Бастиан Моран, внимательно меня оглядел и спросил:
— Ну что?
— У меня нет ничего для вас, старший инспектор, — покачал я головой.
— Глупо было рассчитывать на иное, — вздохнул Моран. — Я оформлю задержанного, а вы поднимайтесь в приемную главного инспектора. Не сомневайтесь — я держу данное слово.
3
Бастиан Моран появился только через час, когда я вконец отчаялся увидеться с главным инспектором, а взгляды озадаченного секретаря стали совсем уж неприлично любопытными. Старший инспектор сразу скрылся в кабинете, некоторое время спустя покинул его и объявил:
— Вас ждут, виконт!
Вслед за мной он проходить не стал.
В дверь я прошел на ватных и подкашивающихся ногах. Было совершенно непонятно, как отреагирует на мое появление Фридрих фон Нальц, но все оказалось проще, чем того следовало ожидать. Осунувшийся старик даже взгляда не поднял, он рылся в бумагах и одновременно отдавал распоряжения по телефону.
— Старший инспектор Моран рассказал о вашем участии в этом деле, виконт, — произнес главный инспектор, опустив трубку на рычажки, — и я вам безмерно благодарен за помощь в освобождении дочери, но если вы пришли просить о восстановлении на службе, то, боюсь, сейчас не лучшее время для этого. На следующей неделе мы соберем комитет по этике и рассмотрим вопрос.