— Убийство сиятельного вам с рук не сойдет!
— Здесь только ты и я!
— Да вы же сами об этом всем растреплете!
Головорез ничего не ответил и молча упер в плечо приклад обреза, но выстрелить не успел. Сквозь шум ветра и дождя прорвалось характерное стрекотание порохового двигателя, а потом внизу мелькнула крыша полицейского броневика. Самоходная коляска медленно проползла по дороге и скрылась за кустами, чтобы вскоре появиться из-за поворота.
— Как тебе убегать от констеблей, скача на одной ноге? — ухмыльнулся я с несказанным облегчением.
— Подойди ко мне! — потребовал китаец. — Вякнешь хоть слово — пристрелю!
Но, прежде чем я успел выполнить требование костолома, коротышка-лепрекон, подобно цирковой мартышке ловко и быстро перебирая руками и ногами, взобрался китайцу на спину и со всего маху воткнул в его горло кухонный нож.
Обрез громыхнул дублетом, картечь вышибла комья грязи у меня из-под ног, а подручный господина Чана безжизненно рухнул в канаву. Лепрекон соскочил с его спины и спокойно вытер нож о рукав изрядно перепачканного сюртука.
— Здорово, правда? — осклабился он и юркнул в заросли, вмиг пропав из виду.
— Проклятье! — вырвалось у меня.
Дохлый китаец с перерезанной глоткой, поднимающийся на гору полицейский броневик, я и никаких свидетелей, кроме моего вымышленного друга.
Хотя друга ли? Скорее уж занозы в заднице!
Кинув сумку с гранатами на обочину, я подскочил к мертвецу и, поскольку прятать тело в кустах не оставалось времени, ухватил покойника под мышки и подтащил к мосту.
«Покормить бездомных животных», — мелькнуло в голове, когда я перевалил китайца через ограждение и сбросил вниз.
Вот и покормил! Снизу донесся плеск и озадаченный рык.
Я не стал задерживаться у моста и отправился на поиски сумки с зажигательными гранатами. Облегчение накатило приятной расслабленностью, и, когда полицейский броневик начал замедлять ход, я этому обстоятельству никакого значения не придал, лишь прикрыл ладонью глаза от яркого света поворотного фонаря.
— Все в порядке! — крикнул выбравшемуся с пассажирского сиденья констеблю в непромокаемом плаще. — Просто возвращаюсь домой!
Полицейский кивнул и вдруг вскинул укороченный арбалет. Щелкнула спущенная струна, деревянная плашка с железными спицами и проводами больно шибанула в грудь, а миг спустя с ног до головы меня пронзил мощный электрический разряд, словно молния ударила!
Уж лучше б молния…
4
Очнулся в кузове броневика от тряски и боли в затекших мышцах.
Дьявольски раскалывалась голова, пересохло в глотке, не получалось пошевелить ни руками, ни ногами. Проклятье! Даже пальцы не шевелились, словно их опутали веревками. Глаза закрывала плотная повязка, в рот засунули кляп.