«С чего бы это такая тщательность?» — подумал я, пытаясь ослабить путы, но немедленно получил чем-то увесистым по виску и вновь провалился в забытье.

Из броневика вынесли на носилках. Мог бы и сам выйти, меня просто не спросили.

Куда несли, было не понять, но что-то подсказало, что речь идет не об очередном похищении и прибыли мы прямиком в Ньютон-Маркт. Витало нечто такое в воздухе; привычные запахи, знакомые звуки.

И я даже не знал, радоваться этому обстоятельству или нет. Как ни крути, за последнее время грехов за мной накопилось столько, что хватит на повешение и еще на пожизненную каторгу останется. Тот же взрыв дирижабля, сколько людей при этом погибло? Я защищался — да, но это еще надо доказать.

В камере меня наконец отцепили от носилок, усадили за стол, сковали руки и ноги, а на уровне груди притянули к спинке прочным ремнем. Сразу вспомнился электрический стул, но окончательно добил ровный голос, полный холодного бешенства.

— Оставьте нас! — потребовал главный инспектор фон Нальц.

Послышался звук шагов, хлопнула входная дверь, а потом с моих глаз сорвали повязку и рывком выдернули изо рта кляп.

Я пошевелил челюстью, разминая затекшие мышцы, глянул на главного инспектора и невесело пошутил:

— Похоже, это становится традицией…

— Молчать! — неожиданно резко выкликнул Фридрих фон Нальц и хлопнул ладонью по столу. — Где моя дочь, подлец⁈

— Лучше повода не смогли придумать? — удивился я, пребывая в некоторой прострации от последних событий.

— Молчать! — вновь рявкнул старик, и переполнявшее его призрачное пламя вырвалось наружу, опалило меня своим нереальным жаром, напомнило о запеченном изнутри Джимми.

Фридрих фон Нальц был способен поджарить человека без всяких проклятий и черной магии, но то, что пугало еще неделю назад, сейчас уже потеряло всякую значимость.

— Где моя дочь? — потребовал ответа главный инспектор, и как-то сразу не осталось ни малейших сомнений в его искренности.

Я лишь выдавил из себя:

— Что с Елизаветой-Марией? С ней все в порядке⁈

— Ты еще у меня спрашиваешь⁈ — взъярился главный инспектор.

— Да, спрашиваю! — поморщился я досадливо и в какой-то мере даже брезгливо. — Извольте объяснить причину моего ареста! Второй арест за неделю, подумать только! И за прошлый еще не извинился никто! Такое впечатление, что это не полиция, а сборище умалишенных!

Старик был быстр. Я даже моргнуть не успел, как он влепил мне крепкую пощечину. Во рту появился привкус крови.

— Выпустили пар? — спросил я после этого. — Теперь поговорим?

— Нет! — рыкнул главный инспектор.

— Не выпустили или не поговорим?