Фридрих фон Нальц глубоко вздохнул, потом отвернулся, словно ему было неприятно мое помятое лицо, и вдруг проскрипел:

— Что с вами не так, виконт?

— Уже виконт! — хмыкнул я, поставленный неожиданным вопросом в тупик. — Быстро же дорос от подлеца…

— Подлецов среди виконтов хватает и без вас, — отрезал главный инспектор, едва сдерживаясь, чтобы не врезать мне снова. — Что за игру вы затеяли?

— Я затеял? — Удивлению моему не было предела. — Это вы оглушили меня током и притащили сюда! Я об этом не просил!

— Хотите сказать, вас не в чем обвинить?

— Хочу сказать, неплохо было бы для начала предъявить обвинение! — прорычал я в ответ.

Фридрих фон Нальц устало махнул рукой:

— Бросьте, виконт. Все вы понимаете.

— Пока я понимаю лишь, что пропала ваша дочь. Откуда взялось подозрение в моей виновности, остается загадкой.

— Вот как?

— Именно так.

— Полагаете, против вас не найдется улик?

— Я бы никогда не причинил вреда Елизавете-Марии, — совершенно искренне ответил я, пусть и прозвучали мои слова несколько невпопад.

— Молодости свойственно безрассудство. Молодые часто не задумываются о последствиях тех или иных поступков.

Я закрыл глаза, обдумал услышанное, затем спросил:

— Вы обвиняете меня в том, что у меня была связь с вашей дочерью и что она сбежала со мной, не желая свадьбы с нелюбимым человеком? Но это же бред! Мы были бы вместе, разве нет?

— Возможно, вы уже получили от нее, что хотели.

— Что такого я мог получить от нее? — не подумав, брякнул я и немедленно схлопотал новую затрещину. — Проклятье! Без этого вполне можно было обойтись!

— Прекратите ломать комедию и отвечайте на вопросы!

— Давайте успокоимся, — предложил я, собираясь с мыслями. — Вы полагаете, что сможете узнать от меня, где находится Елизавета-Мария. Допустим, я располагаю этой информацией. Допустим, прежде чем пойти на сделку, я хочу выяснить, какие есть доказательства моей вины. Приприте меня к стенке, и я сразу начну сотрудничать со следствием, но сначала объясните, какого черта тут происходит!

Последние слова я выкрикнул во всю глотку, и лицо главного инспектора немедленно налилось дурной кровью. Он едва сдержался, не иначе и в самом деле рассчитывал получить от меня информацию.

— В итоге это значительно сэкономит нам время, — произнес я уже совершенно спокойно.

Фридрих фон Нальц хрустнул тонкими пальцами и предупредил:

— Вы не выйдете из этой камеры живым, — спокойно сообщил он, — если не расскажете, где находится моя дочь. Я спокойно пожертвую своей карьерой ради ее возвращения, если придется.

— Что случилось? — спросил я.