— Перестаньте ломать комедию! — потребовал я. — У нас осталось не так много времени.

— Хотите предложить сделку? — заинтересовался маэстро. — Знаете, в сознании вашей возлюбленной осталось множество самых разных закладок. Желаете влюбить ее в себя без памяти? Могу устроить.

— Еще раз заикнетесь об этом, и я вас ударю, — предупредил я. — Мне нужно от вас чистосердечное признание, и больше ничего.

— Исключено! Я ничего не подпишу даже под угрозой смерти.

— Зачем мне убивать вас? Смерть через повешение куда более мучительна и унизительна.

— Вздор!

Но я уже нащупал слабое место гипнотизера и бил туда всей силой своего таланта, раз за разом расширяя брешь в глухой обороне собеседника.

— Кража — это пустяк. Обаятельный вор всегда имеет возможность предстать перед невзыскательной публикой в образе джентльмена-разбойника, современного Робин Гуда или Арсена Люпена. И даже не так страшна попытка подтолкнуть к самоубийству барона Дюрера, в конце концов, ваш преступный умысел в этой части не так-то просто доказать. Да и кого волнуют переживания толстосума? Никого. Но вот сотрудничество с египетской разведкой не оставляет шансов на оправдательный приговор. Это государственная измена. Не будет податливых присяжных, поддержки толпы и писем влиятельных поклонников. Будет закрытое судебное заседание и петля. О вас все забудут. Все. Навсегда.

— Ерунда! — выкрикнул маэстро Марлини. — Я не имею никакого отношения к иностранным разведкам!

— А кому еще могла понадобиться документация по производству дюралюминия? — резонно заметил я. — Патент засекречен, разве вы не знали об этом? При обыске его обнаружили в ваших вещах. Нет, отвертеться от виселицы в таких обстоятельствах будет очень, очень непросто. Вы можете обвинять во всех смертных грехах невинную девушку, но факт остается фактом — документы нашли у вас.

Гипнотизер закрыл глаза и задумался.

— А если бумаги были взяты случайно? Их могли прихватить по ошибке с векселями и облигациями. Держал я их при себе, намереваясь вернуть барону.

Я расплылся в улыбке и панибратски толкнул фокусника в плечо:

— Вот! Я знал, что мы найдем с вами общий язык! Конечно же, патент взяли по ошибке! — А потом уже совершенно серьезно добавил: — Вы взяли его, не Елизавета-Мария.

Маэстро болезненно поморщился.

— Чем мне это грозит?

— Пять лет каторги, — предположил я. — Вы ведь не вступали ни с кем в сговор, так? Елизавета-Мария просто увидела, как вы покидаете кабинет барона. И похищать ее вы не намеревались, просто она от волнения потеряла сознание, пришлось оказывать первую помощь. Сговора нет, похищения нет. Патент взят по ошибке, значит, и государственной измены нет так же. А барон Дюрер пытался вскрыть себе вены исключительно из-за личных переживаний. Остается кража, но все похищенное возвращено в полном объеме. От трех до пяти.