— Разумеется нет! — объявил гипнотизер и хлопнул в ладоши. Из соседней комнаты появились три молодых человека. — Это мои ассистенты, Микки, Дон и Леон, — представил их маэстро.

— Тогда вам не о чем беспокоиться. Никто вас ни в чем не обвиняет, — пожал я плечами и приказал констеблям: — Приступайте к обыску!

— Стойте! Минуту! — потребовал фокусник. — Мои помощники вам здесь все покажут. — Он выделил каждому полицейском по ассистенту, а когда те начали осмотр помещения, вновь повернулся ко мне: — Могу я полюбопытствовать, кого вы рассчитываете тут отыскать?

Я внимательно посмотрел на него и со значением произнес:

— Елизавету-Марию фон Нальц.

— О, я читал об ее исчезновении! — тут же отозвался гипнотизер. — Такая трагедия!

— Мы найдем ее.

— Но почему именно здесь?

— Тайна следствия.

— Не подумайте, будто я сомневаюсь в вашей компетенции, главный инспектор…

— Старший инспектор.

Маэстро Марлини улыбнулся:

— Мне как человеку сугубо штатскому простительна эта ошибка, старший инспектор. Просто вас ввели в заблуждение. — Он подошел к столу, на котором стояла початая бутылка вина и ваза с фруктами, наполнил бокал и предложил: — Выпьете?

— На службе.

— Похвальное рвение! Дослужиться в столь юном возрасте до старшего инспектор, вероятно, было нелегко?

— Внешность обманчива, маэстро, вам ли об этом не знать? — без заминки парировал я, внимательно наблюдая за действиями констеблей. Те проверяли все коробки и ящики, где мог бы укрыться человек, и все же что-то в их перемещениях по комнате вызывало смутное беспокойство.

— А ваши очки? — вновь отвлек меня гипнотизер. — Первый раз такие вижу, позвольте взглянуть.

Рука против воли потянулась к дужке, но я вовремя остановил это движение и почесал щеку.

Маэстро Марлини рассмеялся:

— Надо заказать себе такие же.

— Вряд ли они пригодятся вам на каторге, — покачал я головой.

— А как же презумпция невиновности?

— Дочь главного инспектора полиции — не та персона, похититель которой может рассчитывать на снисхождение.

— Мне непонятно ваше ожесточение, — оскорбился фокусник. — У вас в этом деле личная заинтересованность… старший инспектор Моран?

— О да! — улыбнулся я, сообразив вдруг, что именно вызывает чувство неправильности происходящего. Центр помещения оставался свободным от ящиков, но и констебли, и ассистенты маэстро передвигались исключительно вдоль стен.

— Личная заинтересованность вредит делу, — наставительно заметил гипнотизер, явно в душе потешаясь над одураченным болваном.

Я ничего не ответил, только махнул рукой, подзывая полицейского, осматривавшего штабель коробов в дальнем углу.