И все повиновались. Никто не удивился моложавости старшего инспектора и его визиту в столь низкопробное заведение, не задумался, отчего такую важную персону не сопровождают многочисленные подчиненные, не задал ни единого вопроса.

«Наглость — второе счастье», — любил повторять дед; у меня помимо наглости имелся талант сиятельного. Страх вызвать недовольство высокого начальства скрутил констеблей, заставляя беспрекословно выполнять приказы самозванца.

На улице я выстроил постовых в ряд и указал на купол цирка.

— Проводим обыск. Ищем дочь главного инспектора.

— Но как же так?.. — промямлил один из констеблей.

— Вы не читаете газет? — холодно поинтересовался я, и светловолосый бугай моментально осекся. — Вперед!

И мой маленький отряд заспешил через сквер.

Прекрасно понимая, что долго морочить головы полицейским не смогу, я поспешил разделить их и занять делом. Светловолосого констебля отправил к черному входу, его приятеля оставил в фойе, остальных повел за кулисы.

— Сюда нельзя! — побежал вслед за нами встревоженный швейцар.

— Полиция! — на ходу бросил я в ответ и рыкнул точь-в-точь как обучавший меня ладить с обывателями бывалый констебль: — Прочь с дороги, раззява!

Швейцар немедленно отстал, постовые посмотрели с завистливым уважением. Такое обхождение с одним из цирковых пришлось им по душе. Цирковые и полицейские традиционно друг друга на дух не переносят.

На подходе к кулисам нас нагнал благоухавший духами антрепренер, но в детстве я вдоволь насмотрелся на эту напыщенную публику. Я видел их насквозь, прекрасно помнил все их страхи.

— Уважаемый! — притянул я к себе хлыща за золоченую пуговицу сюртука. — Один из ваших людей занимается тем, чем ему заниматься категорически не следовало. Будете чинить препятствия, окажетесь в числе соучастников. Усекли?

И вновь я бил наверняка. В любом цирке, в любой самой респектабельной труппе неминуемо отыщется паршивая овца если не из самих циркачей, так из подсобных работников. Руководство о темных делишках, разумеется, догадывается, но где еще найти человека на это место за такие смешные деньги? К тому же это ведь сущие пустяки…

Но пустяками это кажется лишь до тех пор, пока не пожалует полиция.

— Что вы себе позволяете? — возмутился антрепренер, впрочем, изрядно при этом побледнев. — Я знаком со многими важными людьми! Я буду жаловаться!

— У вас есть телефонный аппарат? — сбил я его с толку неожиданным вопросом.

— Да, а что?

— Начинайте обзванивать своих знакомых, пока они вас еще помнят.

— Это возмутительно! — попятился хлыщ. — Я вызову адвоката!