Оба стража порядка на секунду зависли и даже приоткрыли рты, переводя взгляд с «хай» на «нехай», потом переглянулись и тот, что помоложе, принял единственно верное решение:

— А ну геть!

Второй, огладив пышные висячие усы, деловито подтолкнул Лютого в сторону:

— Проходь, проходь, не мешай! Бачыш, що диеться!

И действительно — возле Народного дома клубилась толпа, сквозь которую с трудом пробирался истошно дребезжащий звонком трамвай.

Через все три двери входного портала в Народный дом ломились люди, размахивая бумажками повесток. Сверху, из ниш, на них неодобрительно взирали бюсты Гоголя и Шевченко, между ними трепыхалась растяжка «1-й Всеукраинский съезд Советов».

С грехом пополам, построившись клином, мы прорвались внутрь — в основном, благодяря Вертельнику, который просто сметал каждого, вставшего у нас на пути. Таким же ледоколом сквозь давку вестибюля мы пробились в фойе, к столам мандатной комиссии.

У стены мелькнули и пропали безумные глаза Артема, толпа напирала и размахивала бумажками, на стол взобрался патлатый рыжий тип в тоненьких очках:

— Товарищи! Товарищи!

Попытка перекричать толпу удалась далеко не с первого раза, но все-таки удалась:

— Я член Центральной Рады Пятаков! Необходимо соблюсти норму представительства! Мандатная комиссия утверждает только избранных делегатов!

Толпа недовольно загудела и снова подалась вперед, стол под товарищем Пятаковым покачнулся и заставил его спрыгнуть вниз.

— Мы вид «Селянськой спилкы»! — басил детина в бекеше, нависая над барышней с гладко зачесанными волосами.

— Вас нет в списках! Вы неправомочны! — отбивалась барышня.

— Делегаты Украинского корпуса! — солдаты в шинелях бросили на стол пачку мандатов.

— Депутаты от корпуса уже зарегистрированы! — парень в студенческой тужурке тыкал в списки с отметками.

А люди все прибывали — на мой взгляд, внутрь ломилось раза в два больше народу, чем дом мог вместить, обстановка накалялась с каждой секундой.

— Та що з нымы гутарыты! Геть! — взревел бугай в бекеше и толпа ломанулась за ним, снося заграждавшие вход в зал столы.

— Мандатная комиссия самораспускается! — прокричал из угла придавленный напором Пятаков.

— Нехай! Сами соби мандаты выпышемо!

Людской поток внес нас, державшихся плотной кучкой, в зрительный зал, где самозванные делегаты занимали места и выталкивали правильных депутатов, успевших получить мандаты.

— Так, хлопцы, валим отсюда, здесь давка будет, — я огляделся и в углу у сцены увидел дверку. — Туда!

Вертельник надавил плечом, замок хрустнул и мы по одному, прикрывая друг друга спинами, просочились в щель. Внутри было темно и пыльно, стояло колченогое кресло, ящики навалом и прочее театральное барахло, которое мы сдвинули под дверь, чтобы никто не воспользовался нашим путем.