— Ты со своими можешь Александровск перекрыть?
— А что там случилось?
— Пока ничего, но с фронта по призыву Каледина снимаются казаки и едут на Дон.
Ха, видали мы карликов и покрупнее!
Декабрь 1917, Кичкасс-Хортица
Вот те хрен, а вот те два — легкая прогулка грозила обернуться серьезным боем. Если летом мы разоружали, по сути, дезертиров, то есть немногочисленные отряды без командования, то сейчас на восток стронулись целые казачьи полки, с офицерами, имуществом и даже артиллерией. Против них с деревянными пулеметами не повоюешь…
Настроение в Гуляй-Поле, куда мы вернулись, тем не менее, царило уверенное. Крат по обычаю созвал митинг, обрисовал задачи безвластнического общества на пути развития анархистской идеи в революции, и говорил бы еще долго, но его слегка подвинул Савва с предложением перевыбрать командиров:
— Справы мають буты дуже серйозни, треба, щоб командиру вирылы, як соби!
Это несколько затянуло отправку, но почти во всех наших «ротах» и «взводах» выборы прошли довольно быстро — на миру хорошо видно, кто чего стоит.
Большая задержка случилась только с Пантелеймоном Белочубом. Ладный красавец будто с казачьего плаката, только без чуба вопреки фамилии, на Мировой войне получил два Георгиевских креста, дослужился до подпрапорщика, и потому его выдвинули в числе первых с почти стопроцентными шансами на избрание.
Но Паня отказался наотрез.
— Пантелей, но почему?
— Тому, Нестор, шо я артиллерист. Дай мне гармату — я тебе весь эшелон разобью, а в пехотном бою я мало шо смыслю.
А ведь он прав, и нам очень пора обзавестись своими батареями, или хотя бы одной для начала.
— Понял, будем искать тебе гармату. Еще артиллеристов знаешь?
— Так Микола Гавриш, Павло Мироненко… — разогнался перечислять Белочуб.
Пришлось останавливать — и так голова от имен пухла, а нас даже не дивизия, но порядка тысячи человек я по именам-фамилиям знал, с обстоятельствами жизни и семейных дел. Надо же чем-то вакуум от соцсетей и экосистем заполнять?
— Вот собирай всех, кто с орудиями знаком, остаетесь здесь охранять волость.
— Да как же… — попытался возмутиться Паня.
— Сколачивай из них расчеты и батарею, чтоб потом не метушится.
К самой погрузке в вагоны успели подать локомотив, который путейцы гоняли в Пологи на загрузку углем. Хорошо еще Савва настоял, чтобы поездная бригада взяла оружие и трех-четырех хлопцев — на такое ценное имущество число желающих росло с каждым днем, пришлось без малого отбивать наш паровоз у отряда залетных матросиков, куковавших в отцепленном вагоне.
Но выход нашли в кооперации: они присоединились к нам и теперь поражали всех флотским шиком: сдвинутыми на самый затылок бескозырками, расстегнутыми до пупа, несмотря на морозец, бушлатами — чтоб все видели тельняшку! — и широченными клешами. До хрестоматийного вида все не дотянули, но трое носили на груди пулеметные ленты, а еще несколько щеголяли подвешенными к поясу гранатами.