Наше практически регулярное и хорошо вооруженное воинство произвело на них оглушительное впечатление — ну никак не ожидали они увидеть в селе почти тысячу бойцов, с командирами, организацией и десятком «максимов», ради которых мы окончательно раскулачили пулеметную команду сербского полка.

Свое впечатление мореманы попытались скрыть за напускным высокомерием к сухопутам, задирая нос и посверкивая парочкой золотых зубов.

— Артиллеристы среди вас есть?

— Ну предположим.

— Мы формируем расчеты и батарею, нужны знающие люди.

Таковых нашлось пятеро, но, узнав, что придется торчать в Гуляй-Поле и заниматься, так сказать, «пешим по конному», то есть без орудий, все пятеро отказались, дабы не посчитали что сдрейфили, и полезли в свой вагон.

— Сынки, — напоследок на горку шпал влез седоусый дед. — Может, кто из вас не вернется, тогда мы подхватим ваше оружие! Мы отстоим ваши идеи! Раньше мы о них ничего не знали, а сейчас знаем и верим, а если будет нужно — умрем за них! А сейчас вот, примите…

Снизу ему подали сверток, из которого развернулось черное полотнище с вышитыми на нем словами «Свобода или смерть!»

Где Лютый сыскал древко и молоток, не знаю, наверное, участвовал в заговоре и заготовил все заранее, но уже через пару минут над нами взвилось знамя анархии.

— По вагонам! — гаркнул Вдовиченко, а сербский оркестр заиграл «Прощание славянки».

— Треба их якымось нашым писням вывчыты, — посетовал Савва.

— Ну так и займись, пока нас нету.

— Я ж ни музыкы, ни слив не знаю!

— Татьяна знает, поможет.

До Александровска путейцы домчали нас за каких-то четыре часа, без единой остановки на разъездах — хорошо иметь зеленую улицу! В город уже прибыли красногвардейцы некоего товарища Богданова — первая вооруженная группа, пришедшая с севера на Украину под флагом «помощи украинским рабочим и крестьянам, в борьбе против контрреволюции Центральной Рады». Они заняли все ключевые точки, но по большей части сидели в эшелонах, а по улицам шатались редкие патрули человек по семь-десять.

Александровский ревком вместо подготовки к встрече казачьих эшелонов изображал бурную деятельность, от федерации анархистов в нем заседали неизвестный мне Яша Портовой и хорошо известная Маруся Никифорова, избранная заместителем председателя.

Она первая подняла шум: почему никого не освобождают из тюрьмы, в которую за неуважение к Временному правительству и Центральной Раде засадили немало рабочих и крестьян. Большевики, понемногу подгребавшие под себя власть, заменжевались с ответом, не особо они рвались и позиции готовить. Пришлось буквально топнуть ногой: