В блужданиях за кулисами в поисках выхода мы дважды заблудились, но вышли на шум разговора, в котором я опознал голос Артема.

Белый от злости Сергеев сжимал кулаки и орал на незнамо как выбравшегося сюда Пятакова:

— Какого хрена, Рыжий? Ты говорил, что нас будет большинство!

— По квотам…

— Хренотам! Почему мы в меньшинстве?

— Эти, из Рады, поназвали всех, кого ни попадя…

— А ты откуда, а? Не из Рады?

Картинка немного прояснилась: Центральная Рада устроила своего рода DDoS-атаку съезда, направив на него сверхнормативное количество народу и тем самым, как выражался мой сын-айтишник, зафакапила его работу — сервера не выдержали нагрузки и рухнули. Свист и топот ног в зале стояли такие, что доносились сюда, за кулисы.

Мы наконец нашли дверь в фанерной перегородке и оказались в большой комнате — то ли актерском буфете, то ли зале для читок. Товарищи большевики выглядели, мягко говоря, не лучшим образом, особенно ввалившийся вслед за нами мужик пролетарского вида с роскошными усами а-ля Буденный, в пиджаке на косоворотку:

— Освистали!

— Еще бы, — саркастически хмыкнул Сергеев. — Сколько нас, человек полтораста? А их тысячи две!

Пятаков опустил глаза.

— В президиум не допустили. Говорить не дали, — докончил жалобу усатый.

Иными словами, большевиков со Съезда Советов вышибли с треском, несмотря на всю их пассионарность. Какой контраст с диаметрально противоположными практиками КПСС на излете СССР! Такой идейности и революционности и близко не было, зато сколько угодно заорганизованности, вплоть до распределения «выкриков с мест».

— Счтиаю, что мы должны покинуть съезд в знак протеста против неравного представительства! — припечатал Артем и наконец заметил меня с хлопцами. — Видишь, какая петрушка получилась…

— Ну вы же сами хотели их объегорить с квотами, — пожал я плечами и прикусил язык, чтобы не брякнуть рвавшуюся наружу поговорку «вор у вора дубинку украл».

Сергеев зло посмотрел на меня, выдохнул и констатировал:

— Это контрреволюция, Нестор.

— Ну а вы-то куда глядели? Революция лишь тогда чего-нибудь стоит, если она умеет защищаться. Где охрана, красногвардейцы или солдаты? Где оцепление? Почему кто угодно мог явиться на съезд?

Он только рукой махнул.

— Давайте попробуем превратить съезд в совещание, — предложил красный, как задница при запоре, Пятаков.

— Товарищи, — ввалился тот самый студент в тужурке, — срочное сообщение из Петрограда!

На стол легли два машинописных листа с заглавием «Манифест к украинскому народу с ультимативными требованиями к Центральной раде», большевики сгрудились над ним, толкаясь и пытаясь разглядеть тест из-за плечей впереди стоящих. Возню прекратил Артем, выдернув листки и вручив студенту: