Откашливаюсь. В зале тишина. Все смотрят на меня. «Читайте для кого-то конкретного», — вспоминаю совет из одного фильма будущего. Выбираю объект — та самая дама с глубоким декольте, которая только что, якобы ненароком, облизала губы. Даст, к примеру, рыжая или нет — вилами по воде писано. Молодая. Ветер в голове. А эта — дамочка в самом соку. Для меня, Германа Карловича, она как открытая книга — просто девочка. Впрочем, она, наверное, тоже думает: «Ах, какой наивный, бледный, провинциальный мальчик…»

Ага. Сейчас. Держи куплет, мадам.

Скажи-ка, дядя, ведь недаром

Москва, спаленная пожаром,

Французу отдана?

Ведь были ж схватки боевые,

Да, говорят, еще какие!

Недаром помнит вся Россия

Про день Бородина!

Стараясь не забыть слова, погрузился в себя и читаю уже с вдохновением, войдя в раж.

И молвил он, сверкнув очами:

'Ребята! не Москва ль за нами?

Умремте ж под Москвой,

Как наши братья умирали!'

И умереть мы обещали,

И клятву верности сдержали

Мы в Бородинский бой.

Публика окружает меня, стараясь рассмотреть повнимательнее. Рыжая вон вообще Петьку отодвинула, чтобы лучше меня видеть!

Плохая им досталась доля:

Не многие вернулись с поля.

Когда б на то не божья воля,

Не отдали б Москвы!

Вроде не сбился ни разу и прочитал всё верно. Ну это и неудивительно — мы с Тимохой каждый записал по памяти, что помнили, и потом сверили.

Молчание… Я не понял, что им не понравилось? Голос у меня звучный, стихи тоже в тему, патриотические… Чего им надо⁈

— Браво! — хлопнул первым Глинка, и как будто дал отмашку — за ним зашумели, зааплодировали остальные.

Меня хвалили, хлопали по плечу, жали руку и требовали продолжения. Пышно- и гологрудый предмет моей страсти даже прижалась ко мне своим волнующим бюстом и сообщила (конечно, на французском), что её муж уже три года как умер от ран, полученных в битве при Лейпциге, и ей эти стихи особенно дороги.

Намек понял! Если представится случай — зачту ещё раз. И даже с выражением. С выражением и… намерением.

От меня потребовали ещё. Что ж, пара заготовок у меня была, пусть и не такого калибра, как Бородино. Но, как говорится, чем богаты мы с Тимохой…

Кстати, «вон он, змей, в окне маячит», за спиной бутылку прячет. Жаль, стихи Высоцкого, которые я почти все знаю, не зайдут местной публике. Поэтому читаю те, что припомнил мой товарищ по попаданству… Я их тоже слышал, так как кинофильм, в котором они звучали, смотрел раз двадцать, наверное. Так же как и Адам — любитель старых советских фильмов, как выяснилось.

Речь про «Служебный роман», где товарищ Новосельцев попытался украсть у Пастернака стихотворение, но был безжалостно уличен в плагиате своей начальницей Калугиной. Меня же уличить некому, ну кроме Тимохи, но ему это незачем. Поэтому, я, пожалуй, позаимствую их у Новосельцева и выдам за свои. Двойной плагиат, так сказать.