— Убили-и-и!!!

Вот теперь, наверное, проснётся весь постоялый двор, включая собак.

Тимоха подскочил, протирая глаза:

— Кого убили?..

А вот Володе всё нипочем — спит как убитый. Ну, да он же под хмелём.

— Тихо! — шикнул я. — Два мужика сцепились, да и чёрт с ними. Спи дальше.

Ввязываться в разборки нет ни малейшего желания. А ну как свидетелем потом стану⁈ Да и что, жалко мне кого, что ли? Кто там орёт — сам виноват.

— Так ведь баба же это… — логично сомневается Тимоха.

— Да спи ты, господи. Орёт и орёт, — отмахнулся я.

За окном забрезжил слабый рассветный свет, послышались новые голоса, суета… И я неожиданно вырубился. Вся эта кутерьма, крики, драка меня, наоборот, расслабили. Заснул, как убитый, и проспал до самого утра.

Утром, как оказалось, — никто никого не убил. Одному, правда, башку раскокали — теперь валяется хворый. А второго в полицию, или куда тут положено, сдадут. Специально я, конечно, никого не расспрашивал. Просто слышал краем уха, как вышибала местной гостиницы всё это подавальщице рассказывал.

— Простите, молодой человек, а вы, часом, не в Ростов ли путь держите? — внезапно обратился ко мне невысокого роста благообразный господин… лет этак за полтинник, если я правильно тут распознаю возрастные градации.

Лицо интеллигентное, на носу — пенсне. Он тоже ночевал в здешней гостинице и сейчас завтракает. Очень скудно, надо сказать: всего лишь тарелкой постной каши. Хотя, может, диета у дяди такая?

— Допустим, — благосклонно киваю я, догрызая куриную ножку — завтрак у меня, в отличие от дяди, недиетический.

— Ох, как мне повезло! — всплеснул руками он. — Видите ли, попал в сложнейшее положение: денег при себе нет, а в Ростове я непременно должен быть до обеда… Позвольте представиться: Мошин Филимон Сергеевич, бывший титулярный советник.

Прикидываю… титулярный советник — это, значит, чин девятого класса. Личное дворянство, стало быть, имеет. А таким, по правилам хорошего тона, как-то неловко отказывать. Да и ехать ему недалече — всего до Ростова Великого. Авось, развлечёт в дороге…

— Алексей Алексеевич, дворянин Костромской губернии. Путешествую по личной надобности в Москву. Позвольте предложить вам место в моем экипаже, а если желаете — велю принести еды или напитков к дороге.

Садимся в карету под удивлённые взгляды моих попутчиков: Ольги и Владимира. Удивление, впрочем, быстро сменилось радушием. Девятый чин — не велика птица, конечно, но всё же — дворянин. Да и вообще — не их дело, кого барин в экипаж к себе сажает.

— Еду я из Ярославля, сударь. С попутчиками, с коими ранее условился о совместной дороге, случился конфуз — сцепились, да так, что чуть не до поножовщины дело дошло. А я, как чувствовал, — не стоило авансом деньги давать. Теперь вот и поиздержался, как говорится, «при полном налицо отсутствии средств», — юморит в дороге Филимон. — Дома-то пенсия, конечно, ждёт, да до него ещё добраться надобно. Уже подумывал, не продать ли чего… да разве найдётся покупатель на моё добро? В саквояже, кроме пары книжек да несвежего белья, и брать-то нечего. Кто ж такое купит?