Увы, редко когда удавалось проспать до рассвета. А то и вовсе просто прикорнуть на тюфяке и под крышей, ибо в джунглях не было ни того, ни другого, да и дремали всё больше урывками, а в остальное время шли, шли и шли.
Куда? Лично меня в известность об этом поставить не удосужились, но вроде как на север, подальше от владений банкирского дома Златогорье. Это радовало, всё остальное — не очень. Начать с того, что меня продали в другую полуроту…
Ладно! Ладно! Не продали, а временно перевели, только хрен редьки не слаще.
Бреду неведомо куда в компании отборных головорезов, ещё и знаю из трёх десятков пластунов только Хомута и Края, коих приставили няньками, а кругом джунгли, впереди — полная неопределённость.
Ситуация — закачаешься!
12–18
Всё шло своим чередом, пока в расположение не заявились наш усатый поручик и командир второй полуроты. Седмень гостям определённо не обрадовался, разговор в бараке сразу пошёл на повышенных тонах, затем урядник кликнул Хомута, а после вызвал уже и меня.
Щеголеватый командир другой полуроты глянул, усмехнулся и спросил:
— Он вроде не безногий и не безрукий, на кой чёрт ему няньки сдались?
Стройный и плечистый урядник был опоясан оружейным ремнём с двумя револьверами, его пальцы унизывали золотые перстни, в ухе покачивалась серьга с крупным синим самоцветом. На лице — вроде бы ни одного шрама, но это только если не приглядываться, а на деле загорелую кожу тут и там расчерчивали тоненькие ниточки сведённых рубцов. Седмень смотрелся на его фоне стариком, но командиры полурот запросто могли оказаться ровесниками.
Я никак на провокационное высказывание не отреагировал, а Седмень вздохнул и пояснил:
— Что он отстанет и заплутает, я не боюсь. Боюсь я, что ты своими побасенками его с панталыку собьёшь и к себе переманишь.
— Окстись! — взвился молодчик. — Никогда такого не было!
— А кто Куклу сманил?
— Да она сама пришла после того, как ты ей под юбку полез!
Седмень аж побагровел от бешенства.
— Бред! — брызнул он слюной. — Она ж страшней смертного греха!
— Пить меньше надо! — бросил в ответ щёголь.
— Франт, угомонись! — потребовал поручик. — Седмень в своём праве. За молодым присмотрит Хомут.
— Хомут и Край, — проворчал наш урядник.
Франт набычился и предупредил:
— Это мой куш! Дам каждому по доле, не больше!
— Твой куш, вот моих людей и не трожь! — немедленно вызверился Седмень.
И вновь в перепалку вмешался ротный.
— Угомонитесь! Одно дело делаем! Хомут — младший урядник, ему две доли полагаются. Молодой… — Поручик глянул на меня. — Если с порчей разбираться не придётся, то и доли за глаза хватит. Иначе плати как своим тайнознатцам.