— Как я мог? — хрипло отозвался я. — Я ж не боярин! Я — Лучезар Серый!
Поручик хмыкнул.
— Твои соученики толкуют о другом.
— Собака лает — ветер носит, — отрезал я, думая о том, что родичи Лучезара вскорости узнают об осечке проклятия, завязанного на кровь и клятву паршивой овцы. И кто знает, к каким выводам они тогда придут? Самое меньшее в следующий раз прибегнут к более надёжным методам.
Чёрт, чёрт, чёрт!
Дальше к нам присоединился капеллан и парочка состоявших у него на подхвате рядовых. Тело замотали в саван, а затем была прочитана заупокойная молитва по верному слуге Царя небесного, чем погребальная церемония и ограничилась.
— Дюже хорошо, что тебя в Мёртвую пехоту спровадили! — заявил Чеслав, когда мы вновь остались на погосте вдвоём. — Меньше разговоров будет.
Я никак на это его замечание не отреагировал и начал работать заступом.
— Но удивил, удивил, — продолжил Чеслав беседовать вроде как сам с собой. — Школа Огненного репья, а бьёшь порчей и прочей кровавой гадостью. Склонность к белому аспекту, что называется, налицо, а работаешь с пурпуром. Неправильный ты тайнознатец, Лучезар.
— Уж какой уродился, — буркнул я.
Поручик кивнул.
— Повезло тебе с наследственностью, ничего не скажешь. Огненным арканом ты бы защитный полог родича в жизни не пробил.
— В гробу я таких родичей видал! — огрызнулся я.
— В саване! — хохотнул Чеслав и продолжил изводить меня расспросами.
Еле отбрехался, насилу закопал.
12−6
В расположение Мёртвой пехоты вернулся до невозможности вымотанным. Напился травяного отвара и без промедления завалился спать, благо тюфяк затащили в барак ещё до дождя, а о дуэли сослуживцам успели во всех подробностях поведать Хомут и Край.
Но хоть я и устал как собака, так сразу уснуть не смог — какое-то время лежал и пялился в потолок, размышлял о том, как скоро в Тегос прибудет следующий мститель. По всему выходило, что передышка продлится от трёх месяцев до полугода — за это время мне кровь из носу требовалось рассчитаться с долгами и отбыть в Поднебесье, дабы поменять метку школы Огненного репья на какую-нибудь другую, желательно церковную. Пусть тогда ищут, как говорится, хоть до посинения.
И да — я прекрасно отдавал себе отчёт в том, что это пустые мечты, а на текущий момент вся моя защита — это стоимость контракта. Вот только род Лучезара точно не из бедных, столкуются с торгашами, непременно столкуются. Выкупят.
А значит, следует заранее продумать, что именно буду говорить, если вдруг возьмут в оборот.
Ясно и понятно, что о случившемся в приюте Репья нельзя даже заикаться. В этом случае я не только распишусь в самозванстве и выставлю себя беглым чернокнижником, но и признаюсь в осознанном сотрудничестве с Лучезаром. Такое не простят. Может, и не четвертуют, но прикончат непременно. Фигу мне тогда, а не сделку.