— Туда?
Беляну предложенный вариант всецело устроил, с заселением тоже не возникло никаких проблем, благо в гостинице нашлись свободные номера, а у нас — деньги на оплату здешних немилосердных расценок.
В комнате черноволосая пигалица тотчас повернулась ко мне спиной и потребовала расстегнуть платье. Я ещё только разулся, а она уже оказалась в чём мать родила, из всей одежды оставив лишь бархатную ленту с жемчужиной на шее. Впрочем, я тоже не подкачал, и очень скоро мы завалились на широченную кровать с балдахином и москитными сетками. Удобней ложа у нас ещё не было.
Когда угомонились, взялись доедать пирожные и пить вино. Точнее — пила его Беляна, а я лишь пригубил. Нет, сладкий тёмно-красный напиток пришёлся по вкусу, вот только уже после второго глотка зашумело в голове, а мне ещё предстояло возвращаться в усадьбу.
— Расскажи о себе, — попросил я.
Поразил неожиданным вопросом девчонку, удивился ему сам.
Беляна села рядом и заглянула мне в глаза.
— И что же ты хочешь узнать?
— Твой отец был лесником?
— Батюшка-то? — Девчонка задумалась. — Да, кем-то вроде лесника. Следил за угодьями владетеля. Большая шишка в нашей глуши.
— А мама?
— Мама? — Беляна несказанно удивилась. — Я же говорила: маменька у меня — ведьма! — Она закатила глаза, резко поднялась и отошла к столу. — Ладно, слушай! Батюшка рано овдовел, от первой жены он нажил лишь двух дочерей, вот и сошёлся с маменькой.
Я не удержался и усмехнулся.
— Чтобы в результате третья дочь народилась?
— Плохо знаешь ведьм! — фыркнула черноволосая пигалица. — Маменька разродилась двойней, ещё и умудрилась передать дар лишь мне: братец получился бесталанным простецом. Батюшка был просто счастлив. Ну а я — неизбежное зло. Одни меня терпели, другие терпеть не могли. Сестрицы старшие ещё, чтоб им пусто было! Да и детишки соседские шарахались.
— Разве талант не проявляется только после десяти лет? — озадачился я.
— Обычно — да, но не в моём случае. Маменька расстаралась! — Беляна печально улыбнулась и налила себе вина. — Ладно, чего уж теперь! Дальше я спуталась с одним, затем с другим, вот и вся история моей жизни.
Беляна шмыгнула носом, но, прежде чем успела приложиться к бокалу, я ухватил её и повалил на кровать.
— Что ни делается, всё к лучшему, — уверил я девчонку. — Иначе бы мы с тобой и не встретились вовсе.
Черноволосая пигалица рассмеялась.
— Давай! Соври уже, что любишь меня!
С улицы донёсся бой часов, я перевернул девчонку на живот, сам навалился сверху. Начинало поджимать время.
12–16
В главную усадьбу я отправился вымотанным до самой крайности. И ночь непростая выдалась, и на испытаниях в больнице перенервничал, да и последующее времяпрепровождение, пусть и выдалось приятней некуда, но отдыхом полагаться всё же не могло. Ссаженную о каменную плиту спину припекало, а затылок ломило, ещё и немного подташнивало из-за невероятной ясности восприятия.