Изредка доносились выстрелы, но переродившихся было не слишком много — в лагере Мёртвой пехоты хватало тайнознатцев, и магическая атака к серьёзным потерям не привела. В основном лагере дела тоже были далеки от катастрофы, магистр Гудимир даже готовился выдвигаться в расположение туземного полка. Туда же прискакавший на взмыленном коне поручик пластунов приказал отправляться и мне.
— Нас самым краешком зацепило, а у них сущая скотобойня! — заявил он и предупредил: — Седмень, выстави охранение и будь готов отступить по первому сигналу. Если златогорцы попрут в наступление, то могут и прорваться. Я к капитану, буду позже.
Он поскакал прочь, а я забрал у Червеня его фляжку и, полив на руки ромом, принялся оттирать от засохшей крови пальцы. Занятие глупее ещё поискать. Ничего покуда не кончилось. Ничего.
12−9
Я был жив и ехал, а не сбивал ноги, поспешая за повозками.
Это было хорошо. Но это и только это. Разве что ещё кое-какую надежду на лучшее внушали две картечницы и приданная нам в усиление полурота пластунов, а вот всё остальное было паршивей некуда.
Чем ближе мы приближались к расположению туземного полка, тем явственнее смердело порчей, и тем сильнее кружилась у меня голова. Пролившаяся с неба пакость впиталась в землю, трава местами почернела, листва скукожилась и начала опадать. Изредка на обочинах попадались изуродованные тела, а ещё навстречу тянулись пострадавшие от кровавого дождя стрельцы из числа тех, кто был способен передвигаться самостоятельно. Ими предстояло заниматься оставленным в главном лагере ученикам школы Багряных брызг, а мы безостановочно катили дальше.
Заминка случилась лишь на подъезде к позициям туземного полка. Нет, не остановили караульные — как таковых их там и не было вовсе, — просто нагнал вестовой от капитана. Одну из повозок с находившимися там тайнознатцами и десятком пластунов отрядили помогать магистру Гудимиру, ну а мне выпало возглавить вторую бригаду целителей.
Был я рад оказанному доверию? Да чёрта с два! Лишь страх угодить под трибунал удерживал от того, чтобы развернуться и рвануть прочь.
В расположении туземного полка властвовала смерть. Но не белая, тихая и спокойная, а кровавая, крикливая и зловонная. Когда б не практика у магистра Первоцвета, точно бы все потроха себе выблевал. Остальным приходилось не лучше.
В отличие от первой повозки мы вглубь позиций заезжать не стали. Быть может, и стоило бы, но Хомут проявил похвальное благоразумие и почти сразу велел сворачивать к попавшейся на глаза конюшне, выстроенной чуть наособицу от шатров и палаток.