Недоучкам вроде меня только и оставалось, что наблюдать за результатами противоборства и уповать на лучшее. Увы, надеждам нашим сбыться оказалось не суждено.

— Аккурат над пирамидой эта дрянь зародилась, — отметил Червень, а миг спустя в глубине тучи засиял зловещий багрянец, и она лопнула, разом раскинувшись на полнеба.

— В укрытие! — рявкнул урядник и первым бросился в барак. — Щиты!

В первый момент суть приказа от меня ускользнула, сформировал я отторжение и прикрыл им крышу, лишь когда по той уже застучали крупные красные капли. На улице кто-то истошно завизжал, кровавый ливень разом накрыл весь лагерь — через распахнутые окна я видел багряные струи и багровые лужи, ощущал мерзкое зловоние порчи, но поделать с этим ничегошеньки не мог. Всё что мне оставалось — это тянуть в себя небесную силу, напитывать ею барьер над головой и уповать на то, что светопреставление закончится прежде, чем выдохнусь я сам и мои сослуживцы-тайнознатцы.

В одном месте с потолка начал капать жидкий багрянец, пластуны прыснули оттуда во все стороны, а кто-то из тайнознатцев отвлёкся и выжег с половицы магическую дрянь, хоть толку в этом и было немного. Каплет же! Да и кругом красным-красно.

Кровавый ливень закончился столь же внезапно, как и начался, с улицы донёсся крик о помощи, и я первым выскочил на крыльцо. На земле набухали и лопались бурые пузыри, нестерпимо смердело гнилью, а от эманаций порчи разом пошла кругом голова, но я совладал с дурнотой, соединил приказ воспламенения с аргументом и выплеснул из себя струю пурпурного пламени, окатил ею ступени и землю, взялся выжигать себе тропинку, а добравшись до телеги, расчистил ещё и небольшую площадку рядом с ней.

Магическое пламя где-то начинало трепетать и гаснуть, а где-то подпитывалось просочившейся в землю порчей и расползалось всё дальше и дальше. Добралось до небольшой лужи и — вспыхнуло! Пурпурные языки взвились на высоту человеческого роста, но пожара — нет, пожара не случилось. Не тот аспект.

Впряжённая в телегу коняга уже издохла и неподвижно замерла на земле с пестревшей глубокими язвами шкурой, а вот укрывшийся от магического нападения под днищем пластун был ещё жив — он орал и бился, корчась от боли.

Я ухватил бедолагу за ногу и рывком вытянул на очищенный атрибутом пятачок, придавил приказом «ниц!», после чего гаркнул:

— Держите его!

Кто-то из наших тайнознатцев подоспел на помощь, но хватать перепачканного магической дрянью бойца не рискнул, обездвижил его приказом «ниц!». Я привычным уже волевым усилием исказил аспект атрибута и объятой пурпурным пламенем ладонью наскоро выжег запятнавший одежду пластуна багрянец, не дав его остаткам впитаться в тело и подстегнуть отравившую кровь порчу. Затем вытянул из чехла на поясе ампутационный нож, примерился и вспорол штанину раненого, а заодно и кожу. Протыкать крупные сосуды не возникло нужды — поднатужившись, я вырвал не успевшую толком обосноваться в человеке магическую пакость, стиснул её, задействовал аргумент и спалил к чертям собачьим.