Из глубины сада выбежал лохматый пёс с порванным ухом. Настя не глядя выставила руку, и он тут же уткнулся носом в её ладонь.

— Чебурек, иди сюда, мой хороший.

Филипп ухмыльнулся. Чебурека он подарил Насте полгода назад на день рождения. Подобрал на улице, отвёз в ветеринарную клинику, а потом преподнёс вместе с коробкой лекарств. Свекровь не позволила Насте держать огромного и не очень-то воспитанного пса в городской квартире, пришлось отправить его в Славянск. Навещая родителей, Настя проведывала и своих питомцев, количество которых с каждым годом практически не менялось. На смену тем, кто зацвёл вдоль забора васильками, приходили новые, в основном подобранные на улице. Вот и в этот приезд она вручила Саньку маме и побежала в Живой сад — целовать блохастых уличных котов и тискать Чебурека.

А Филипп пошёл за ней.

— Муж не хватится тебя? — Он опустил взгляд на её руку, сдвинул свою кисть ближе, но не коснулся. Пока рано. Обещание ещё слишком свежее.

— Пока бабушка не накормит его антоновской фирменной шарлоткой, из-за стола не выпустит.

— Ты надолго?

— На выходные. — Настя замялась на несколько секунд и добавила: — И Саша тоже.

— Понятно. — Филипп потрепал Чебурека по голове. — Кто съест яблоко?

Настя наконец оторвала взгляд от дерева и посмотрела на Филиппа.

— Завтра приедут тётя Тая и тётя Валя. Будут решать, кому достанется воспоминание дяди Кости. Наверное, тёте Тае. Она старшая, к тому же сильно болеет.

— А нельзя на всех поделить?

— Нельзя. В прошлом году пробовали поделить давиденковское яблоко. В итоге всем достался размытый обрывок, бессвязный и бессюжетный.

Про родителей Полины Андреевны Филипп знал немного. Лично знаком с ними не был, они погибли за пять лет до рождения Насти из-за взрыва бытового газа. Тогда не было централизованного газоснабжения. По дворам развозили баллоны, заправленные пропаново-бутановой смесью. Хранить их полагалось на улице в специальном шкафу. Но не все соблюдали это правило. У Давиденко он стоял прямо на кухне у печки. То ли перегрелся, то ли изначально был повреждён или заполнен больше нормы, но рвануло так, что саманный домик разнесло на куски, что не разорвало — сгорело в пожаре. Дядя Лёхач был среди тех, кто искал останки. Позже рассказывал им с Лёшкой страшилки и показывал черешню на краю участка, покорёженную и почерневшую.

Настя вздохнула.

— Может, потому что у них одно дерево на двоих?

— Не знаю. Но мне кажется, не поэтому.

Они одновременно перевели взгляд на свитые в объятьях яблони, их кроны переплелись и запутались. На ветке какого дерева поспело яблоко, выяснить не смогли. Впервые Антоновы поделили воспоминание на троих и в итоге остались без него. Лёшка рассказывал, как расстроилась тётя Полина. Она так ждала это яблоко, а получила абракадабру, похожую на предрассветный сон. Ароматные видения от цветущих яблонь были чётче и детальнее, чем разделённое на части воспоминание. Больше такой ошибки не совершали. Одно яблоко — для одного человека.