Оля встревоженно заглянуло в лицо:

— Мам, всё в порядке?

— Да, да. Задумалась просто. — Полина погладила Олю по щеке. — Время так быстро идёт. Вероничка выйдет замуж, потом Ариша…

— Чего это я замуж выйду? Делать мне там нечего. Домострой какой-то.

Арина нарочно провоцировала на споры, с двенадцати лет постоянно говорила, что ненавидит детей и никогда не пойдёт в загс. К этому так привыкли, что с ней не спорили, хотя Полина считала, что она перерастет период бунтарства и, конечно же, заведёт семью.

Вероничка придвинулась ближе и положила голову Полине на плечо.

— Мам, расскажи ещё раз про вас с папой?

— Я же рассказывала.

— Давно. Я не помню подробностей.

Оля заинтересовалась.

— А я не знаю. Нам с Настей не рассказывала, мы раньше считались маленькими.

Полина замялась. Некоторые детали собственной биографии смущали, ей бы не хотелось, чтобы дочки так рано повзрослели. Время сейчас другое, пусть сначала получат хорошее образование. А потом можно и замуж. Один раз и на всю жизнь.

Она оглядела ожидающие лица дочек и начала:

— Я без ума влюбилась в вашего папу ещё до того, как он ушёл в армию. Тогда мне было четырнадцать — мелочь пузатая. Он в мою сторону не смотрел. Но я ждала его. Сама себе слово дала. Наши родители общались, папа мой работал под началом деда Вити, а мама на пчелином хозяйстве у деда Стёпы. Но они не знали, что у меня всё серьёзно, хотя я маме сразу призналась: люблю Антонова и буду его женой. Когда Миша вернулся из армии, все девчонки в округе засуетились — видный жених, ещё и дом строил. Кстати «Сад-Гигант» помогал с закупкой материалов, у нас таких денег не водилось. Пошла я, значит, на танцы. Это был июль. Мне только шестнадцать стукнуло. Мишке — на четыре года больше. Я сама его пригласила. Это сейчас нормально, даже современно, а раньше не принято было девушке самой активничать. А после танцев, по дороге домой, я его догнала и сказала, что люблю.

Полина приостановилась, насладилась ошарашенным видом дочерей. Даже Настя проснулась, не встала, но смотрела на неё совершенно не сонными изумлёнными глазами.

— Ого. Смелая ты, мам.

— Скорее, сумасшедшая. Влюблённая и сумасшедшая.

— А дальше, что? — поторопила Оля.

— Что-что? Миша промолчал. Я ревела три ночи. Обычно летом помогала маме на пасеке, но в тот год попросилась в сад к Мише. Ох, мама меня ругала. Сказала, что гордости у меня нет. Нельзя быть такой навязчивой. А я не могла без него. Хотя бы видеть, слышать его голос. В августе мы вместе собирали сливы, в сентябре — яблоки, потом на фасовке и на обрезке постоянно были рядом. Он сначала поглядывал в мою сторону, потом мы начали общаться, потом он мои вёдра носил, а я смеялась над его шутками. Знаете, как это важно, когда не только тепло и уютно, но и смешно с любимым?