Хозяйка тем временем наполнила водой из бочки котелок поменьше и поставила в печь. Взяв тряпку, она принялась вытирать грязные следы на полу, искоса поглядывая на гостей.
— Так вы тогось, аристохраты, что ля? — всё же не сдержала она любопытства.
— Не, — протянул Рейн, облизывая ложку и подумывая, не взять ли вторую порцию. — Только вот этот хмырь, — указал он ложкой на Керна. — А мы так, сопровождаем-с.
Помянутый хмырь явно хотел что-то сказать, но никак не мог прожевать попавшийся в вареве твёрдый кусок неизвестного происхождения, а говорить с набитым ртом счёл ниже своего достоинства. Рейнард ухмыльнулся и полез черпаком в чан за добавкой, стараясь избегать жилистых кусков мяса, вероятно сдохшей своей смертью старой клячи.
Жуя очередной сухарь, Рейн оглядывался по сторонам. Вроде изба, как изба. Однако ж окна застеклённые, шторки на них висят. Половички у двери узорные, скорее для красоты, чем для вытирания ног. Да и недовольный взгляд хозяйки, брошенный на Даниэллу, это подтверждает. Столешница светлая, свежеструганная, хотя ножки у стола тёмные, закопчённые. Чего это они столешницу менять удумали? А в целом — зажиточное хозяйство-то.
Он ухватил деревянную кружку с чаем и принялся медленно прихлёбывать, громко сёрпая. Как из-за того, что кипяток, так и ради недовольства на лицах спутников. Они-то со своей манерностью едва в мисках поковырялись. Вот и пускай сидят голодные, а Лис давно привык жрать, когда есть возможность. Причём быстро, пока золото обратно в медь не превратилось, и жулика не погнали прочь. Впрочем, уплаченный хозяйке золотой, вытащенный из багажа Керна, ни во что превращаться не должен был.
— Вы пейте чаёк-то, пейте, пока не остыл, — засуетилась хозяйка, глядя на гостей, вяло помешивающих в кружках сухарями.
Рейн снова ухмыльнулся. Вот что золото с людьми делает, разом гостеприимство и заботу пробуждает. А то заняты, кобылы жеребятся, прочие трали-вали…
Керн провёл над кружкой ладонью, изобразил на лице выражение ещё большей надменности и превосходства чем обычно, и сделал большой глоток. Тут же его глаза полезли на лоб, а рот раскрылся в попытке остудить обожжённую глотку.
Вот вам и магистр, чай охладить не сумел. Поди, использовал заклинание для хрустальной посуды.
— А что, хозяйка, чего похолоднее нету? — осведомился Лис. — И такого, знаешь, пенистого. А то, может, в кабак метнёшься быстренько?
— Нету, мил человек, — покачала головой женщина. — И кабака у нас в деревне нету. Хмельного не употребляем, как заповедовано.
Рейнард удивлённо вскинул бровь. Это кем такая дичь заповедована? Его Императорское Величество, наместник богов на земле, чтоб ему икалось вечно, такого точно не говорил. Среди всего обширного пантеона Империи богов-трезвенников тоже как-то не вспоминалось.