Глядя на хаотическое нагромождение построек на склонах гор, Глинский прислушался к ощущениям, вызываемым у него открывшейся картиной. После стройных проспектов Петербурга этот беспорядок казался живописным, но слишком непривычным. Древняя крепость Нарикала возвышалась невдалеке, словно огромный каменный орёл, вцепившийся когтями в скалистый склон Сололакского хребта. Древние башни, почерневшие от времени, взирали на долину тысячелетними глазами, помня и персов, и арабов, и турок. Под их сенью теснились кварталы, спускавшиеся к реке террасами, образуя у подножья подобие огромного муравейника, где кипела непонятная жизнь.

Они въехали в Авлабар — армянский квартал, где над узкими улочками нависали резные балконы, а по узким улочкам сновало много людей в странных нарядах. Здесь пахло пряностями и свежеиспеченным лавашем, а золотые купола церкви Сурб Геворг сияли в лучах закатного солнца.

— Как непривычно, — поёжился Глинский.

— Ну, не переживайте, Андрей Васильевич, нам здесь не жить, а как вернёмся в Петербург, будет о чём рассказать в салонах. Дамы обожают рассказы о таких вот диковинных местах, — Толстой улыбнулся, глядя, не отрываясь, в окно. Он видел здесь не только экзотику с восточным колоритом, но и что-то ещё, о чём пока не сообщил своему спутнику.

Карета спустилась к Куре и въехала на кажущийся таким непрочным мост. Глинский от неожиданности вцепился в ручку, стараясь унять пустившееся вскачь сердце: ему на мгновение показалось, что мост сломался, и карета рухнула вниз, прямо в бурные воды горной реки.

— Надо бы мост здесь каменный заложить, — пробормотал Глинский, покачав головой. — Неужели Константин Павлович не видит, в каком катастрофическом положении находится этот так называемый мост?

— Константин Павлович славится своей непредсказуемостью и любовью к совершенно странным вещам, — задумчиво ответил Толстой. — Но мост действительно ужасен.

— Куда мы едем, Пётр Алексеевич? — спросил Глинский, снова поворачиваясь к окну.

— Сначала нанесём визит моему хорошему другу, лорду Уикему. Собственно, это он меня пригласил посетить этот удивительный город, — после секундного замешательства ответил Толстой и пристально посмотрел Глинскому в глаза. — Андрей Васильевич, что вы думаете о том, чтобы нанести вместе с нами визит её величеству Мариам Георгиевне?

— Разве это уместно? — Глинский нахмурился. — Я бы ещё понял, если бы мы направились прямиком к его высочеству Константину Павловичу, но бывшая царица? — он подчеркнул слово «бывшая», когда задавал вопрос.

— Разумеется, уместно, разве это плохо — нанести визит вежливости и выразить сочувствие женщине, хоть и бывшей, но царице? — Толстой снова улыбнулся. — Не вижу здесь ничего зазорного. Тем более что лорд Уикем запланировал этот визит ещё в то время, когда мы только подъехали к Дарьяльскому ущелью.