— Нет, — Александра села на кровати, подложив себе под спину пару подушек. Её грудь болела, туго перевязанная бинтами, чтобы молоко перестало выделяться. Знатные дамы не кормят своих детей сами, вот только был ли у неё сейчас выбор? Решительно взяв со столика ножницы, Александра сняла бинты и провела рукой по нывшей груди. — Дай мне дочь, я сама её выкормлю.

— Что? — Марфа уставилась на неё так, словно призрака увидела. — Но как же так, ваше высочество, разве можно самой-то?

— Марфа, дай мне дочь, — тоном, не терпящим возражений, повторила Александра и нетерпеливо протянула руки. — Она хочет есть, а Боделок вскользь упомянул, что коровье молоко не слишком полезно таким маленьким детям. Я правда не поняла, что он имел в виду, но рисковать не буду.

— Но, ваше высочество, Александра Павловна, мы же не сможем остановить молоко, когда кормилица найдётся, — продолжала причитать Марфа. — Грудь разбухнет, и жар начнётся…

— Дай мне дочь, живо! — прикрикнула на служанку Александра.

Та протянула ей вопящий маленький свёрток, и эрцгерцогиня подивилась, насколько этот свёрток был лёгким. Её снова захлестнула паника, но девочка хотела есть, поэтому она отбросила посторонние мысли, поднеся дитя к груди. Она видела, как кормилицы кормят её младших братьев и сестёр, к счастью, у её матери было достаточно детей, чтобы Александра хоть немного представляла себе, что ей нужно делать.

Ребёнок обхватил губами сосок и затих, а комната погрузилась в такую непривычную тишину, что Марфа даже перекрестилась.

Но, как оказалось, наступившая тишина встревожила не только набожную служанку. Дверь с грохотом распахнулась, и на пороге застыл Боделок, с изумлением глядя на эрцгерцогиню.

— Ваше высочество, что вы делаете? — воскликнул акушер и сделал шаг в комнату, потому что его туда втолкнули.

Вслед за Боделоком в спальню Александры Павловны ввалился Северюгин, а после Загородский и Дейч. Последним зашёл Талейран, стараясь сохранять достоинство. Александра качнула головой, и её длинные волосы закрыли её обнажённую грудь и ребёнка от нескромных взглядов.

— Я кормлю свою дочь, — холодно ответила она. — И попрошу всех выйти из моей спальни, господа, вы нарушаете своим присутствием все существующие правила приличия.

— Ваше высочество, но это вы… — начал что-то говорить Талейран, но эрцгерцогиня одним взглядом предложила ему убраться.

— Павел Владимирович, задержитесь, — попросила Александра, когда все остальные вышли из комнаты. Дверь осталась открыта, и Александра не сомневалась, что их сейчас очень старательно подслушивают. Усмехнувшись, она заговорила по-русски. — Когда мы уезжаем?