А кто русские люди и иноземцы табак учнут держати, или табаком учнут торговати и тех людей продавцов и купцов велено имати и присылати в Новую четверть, и за то тем людем чинити наказание болшое бес пощады, под смертною казнью, и дворы их и животы имая, продавати, а денги имати в государеву казну'.

Сперанский читал медленно, продираясь через старые слова, но от этого они звучали певуче, хотя некоторые выражения Воронов так и не понял. Зато понял суть этого указа, написанного ещё отцом Петра Великого Алексеем Михайловичем.

— Так ведь Пётр Алексеевич все указы отца своего, касаемые пития, отменил, — сказал он, нахмурившись.

— Да, отменил, — кивнул Сперанский. — И я ни одного запрещающего указа Алексея Михайловича не нашёл. Эти указы и приказы столько раз переписывались, что я даже для них отдельную папку завёл, но не в этом суть, Павел Алексеевич. Конкретно этот указ запрещает табак. Покупать, привозить, продавать… И про него или забыли, или вовсе не вспоминали, но никто его не отменял. Он всё ещё считается действительным, и любой суд обязан рассматривать его, включая рекомендованные пытки, дыбу и битьё батогами особо провинившихся. Так что можешь пользоваться, пока его не отменили, — и Сперанский не удержался и хохотнул.

— Вот уж не думал никогда, что татя какого потащу в управу за то, что он трубку набивает при мне, — Воронов покачал головой и снова сел за стол, выхватив из рук Сперанского старинный документ и начав его внимательно изучать. — Мне особенно про пытки нравится, — пробормотал он, хватая перо и начиная что-то записывать, словно действительно хотел для себя оставить лазейку на всякий случай.

— Господи, его величество прав был, когда приказал тебе разбором этих Авгиевых конюшен заняться. Это же уму не постижимо, — Сперанский закрыл лицо руками. — И как судьи во всём этом ориентируются? — он указал на огромные стопки бумаг, которые сейчас предстояло увезти в Москву, чтобы дать Александру ознакомиться.

Проще всего было с откровенно странными и абсолютно неактуальными, такими как этот указ о запрете табака. Их можно было просто аннулировать одним росчерком пера. А вот с другими было сложнее. Некоторые придётся отменить, потому что они никак не сочетаются со стремительно приближающимися реформами, но их нужно было практически сразу заменять новыми, чтобы не возникло путаницы. А вот новых приказов пока не было.

— Хочет Александр Павлович или нет, но придётся комитет создавать, — ответил Воронов, отодвигая от себя чернильницу. — А насчёт судей я тебе отвечу, Михаил Михайлович. Им по большому счёту плевать на весь этот ворох. Они руководствуются последними указами, даже если они противоречат принятым ранее, но не отменённым.