— А разве ему на службу сегодня не нужно? — поджав губы спросил Крынкин.

— Ну, так он часто так остаётся. Потом больным сказывается, — пробормотал Степан.

— Где его спальня? — Крынкину надоел этот разговор, и этот Васильев. У него было очень много своих дел, и больным перед Архаровым сказаться не получится. Если только мёртвым, да и то не факт, что добрым словом Николай Петрович помянет за то, что службу вот так бросил.

— Так ведь… — начал Степан, но тут Крынкин схватил его за шиворот и прошипел:

— Веди меня к хозяину в спальню, или богом клянусь, в следующий раз я выпрошу у Щедрова Клима Олеговича роту гвардейцев и уже с ними приду сюда Петра Афанасьевича из постели вытаскивать. Не веришь?

— Верю, барин, как не поверить-то, — запричитал Степан и резво побежал в направлении хозяйской спальни.

Крынкин пошёл за ним, едва поспевая. В спальне, находящейся в конце тёмного коридора, стоял тяжёлый запах перегара. Следователь отпустил Степана и вошёл, с брезгливой гримасой на лице разглядывая лежащее на кровати тело. Васильев как пришёл домой ночью, так и упал лицом в подушку, даже не раздевшись. Пётр издавал храп и на появление в комнате постороннего человека никак не отреагировал. Тогда Крынкин подошёл к окнам и рывком отодвинул тяжёлые шторы, а после и вовсе приоткрыл окно, запуская в комнату немного света и морозного свежего воздуха.

Тело на кровати зашевелилось, когда солнечный лучик пробежал по его лицу. Васильев приоткрыл один глаз и тут же потянулся за кружкой рассола, стоявшей на табурете рядом с кроватью. Выпив содержимое кружки, он со стуком поставил её на стол и просипел:

— Стёпка, сукин сын, я же приказывал не будить меня!

— Вас разбудил не Степан, — холодно ответил ему Крынкин. — Напротив, ваш Степан всеми силами пытался меня удержать от столь раннего визита.

— О, господин Крынкин, — протянул Васильев. — Какими судьбами? Я ещё не все штрафы заплатил?

— Боюсь, Пётр Афанасьевич, вы на этот раз не отделаетесь штрафом, — покачал головой следователь. — Поджог в самом центре Москвы, это я вам скажу… И хорошо ещё, что никто не пострадал, и пожарные Ивана Саввича не позволили огню на соседний дом перекинуться. Так что, найдите в себе жизненные силы и поднимайтесь. В Городскую управу поедем, чтобы и Николай Петрович Архаров мог к нашей беседе присоединиться, ежели на то его воля будет.

— Какой пожар? О чём вы говорите? — Васильев подорвался с кровати, но тут же рухнул на неё, хватаясь за голову. — Я ни о каком пожаре не знаю!

— То есть, вы утверждаете, что не поджигали вчера дом вдовы вашего отца? — Крынкин невольно нахмурился. Он-то считал, что это дело не будет висеть на нём мёртвым грузом, и раскроется быстро с предоставлением преступника в суд. Но что-то в голосе ещё не до конца протрезвевшего Васильева заставляло как минимум прислушиваться к его словам.