Они ещё не поели, как князь Голицын попрощался с ними и вышел из столовой. Краснов и Крюков остались одни.

— Что конкретно приказал тебе его величество? — напряжённо спросил Лёня.

— Если ты сейчас о том, должен ли я спасать герцога, то нет, не должен, — Краснов покачал головой. — Я правда не знаю, что нам делать.

— Поедем, а там посмотрим, — махнул рукой Крюков. — Им явно нужна причина, чтобы провести задержание. Герцог — это загулявший поручик. Уж какие-никакие бумаги у похитителей должны быть. — И он, мечтательно улыбнувшись, щёлкнул суставами пальцев. — В конце концов, Макаров меня за этим и помиловал, чтобы я его разными важными бумагами снабжал, а Александр Семёнович не мог заскучать ненароком. Вот и посмотрим, на что я годен.

Краснов на это ничего не сказал, только внимательно посмотрел на своего попутчика. Он до конца не верил, что его сопровождает вор, но именно сейчас начал понимать, возможно, это правда. И он надеялся, что ещё до приезда в Бельфор им удастся понять, на что же рассчитывал Александр Павлович, посылая их в Баден.

Следователь Московской Городской управы Крынкин Лев Фроймович вошёл в дом сына покойного мужа Дарьи Васильевой. Открыл ему нестарый ещё слуга, настороженно поглядывая на мужчину, представившегося следователем. Только вот следователь это или нет, ему-то, Степану, откуда знать? У господина Крынкина на лбу не написано, что он следователь. Вот он сам, Степан, вполне может личным слугой государя-императора назваться, но это же не значит, что так оно и есть.

Всё это крупными буквами было написано на лице стоявшего перед Крынкиным слуги, и Лев Фроймович поймал себя на мысли, что нужно какой-то отличительный знак придумать, чтобы все, даже неграмотные крестьяне, увидев этот знак, знали точно — перед ними именно полицейский. Надо будет Архарову эту задумку рассказать. Николай Петрович ой как охоч до всего нового, что позволит ему наладить работу полиции. Крынкин знал, что единственное, чего боялся Архаров — не успеть. Старым он себя считал, вот и торопился сделать побольше. Так что идея со знаком полицейским долго в столе лежать и пылиться точно не будет.

Крынкин уже успел себе представить, как будет этот знак выглядеть, а слуга всё ещё стоял столбом перед ним и не делал ни малейшего движения, чтобы хозяину доложить о посетителе. В конце концов, Крынкин не выдержал.

— Ну, и долго мы ещё будем вот так стоять и смотреть друг на друга? — резко спросил он у попятившегося слуги. — Хозяину доложи обо мне.

— Так ведь Пётр Афанасьевич ночью уже заявился, еле на ногах держался, — ответил ему Степан. — Пригрозил в морду дать, ежели разбужу его.