— Это хорошо или плохо? — спросил я.
— Это странно, но не могу сказать, что меня такое положение дел не устраивает. Полагаю, вы не стали бы награждать Эмму Гамильтон мальтийским орденом? — Ушаков пристально смотрел на меня.
— Ну почему же? Её интрижка с Нельсоном — это их личное дело. Если бы она действительно внесла неоценимый вклад в победу, то, безусловно, наградил бы, — невозмутимо ответил я.
— Я рад, что вы были со мной откровенны, ваше величество, — и Ушаков поклонился.
Я поднялся из-за стола и отпустил обоих, задумчиво глядя на кофейный осадок в чашке. Решительно взяв её в руки, перевернул на блюдце. Вошедший в кабинет Скворцов удивлённо посмотрел на меня.
— Ты умеешь гадать на кофейной гуще? — спросил я его, внимательно разглядывая потёки кофе на стенках чашки. — Как думаешь, что здесь видно?
— Не могу разглядеть, ваше величество, — покачал головой Илья.
— Правда? Очень жаль. А вот я почему-то вижу солнце. Да, определённо похоже на солнце. Как думаешь, это хороший знак? — я поставил чашку на стол и протёр лицо руками. — Поехали. Сначала к твоей Васильевой, а потом на Лубянку.
— Я распорядился заложить карету, — ответил Скворцов.
— Ты в курсе, что добавил мне хлопот? Как будто других мало. — И я протянул назад руки, а Илья ловко надел на меня шинель. — Вот ей-богу, если не получится что-то решить, я просто разрублю этот узел. Женю тебя на Васильевой, и дальше все её проблемы станут твоими проблемами.
— Это не решит трудности сотен женщин, вроде неё, — возразил Илья.
— Нет, не решит. Поэтому поехали, нечего время тянуть.
Клим Олегович Щедров вошёл в дознавательскую и сел за стол, сочувственно глядя на сидящего напротив человека.
— Ну что, Пётр Афанасьевич, вы готовы побеседовать со мной, раз уж мои следователи вас чем-то не устраивают? — спросил Щедров, всем своим видом демонстрируя участие к Васильеву.
— Понятия не имею, кто вы и почему я с вами должен разговаривать, — довольно резко ответил Васильев, неприязненно глядя на молодого щёголя, сидевшего перед ним. — Как не понимаю, за что меня арестовали. И следователям я всё рассказал. Всё, о чём меня спрашивали!
— Простите, Пётр Афанасьевич, — Щедров всплеснул руками. — Почему-то мне показалось, что я представился вам, когда вошёл. Щедров Клим Олегович, начальник Московского отделения Службы Безопасности. Так непривычно государь переименовал нашу службу… — он на мгновение задумался, а потом радостно добавил, — но мне очень нравится. А вам как? Только послушайте: Служба Безопасности! Ну, звучит же. И отражает суть. Мы же этим и занимаемся, оберегаем нашу страну от больших потрясений, чтобы безопасно у нас в Российской империи было.