Ермолов прошёлся по длинным коридорам Метехского замка в Тифлисе и остановился возле двери, ведущей в покои Кнорринга Карла Фёдоровича, назначенного ещё Павлом Петровичем инспектором на Кавказ. Алексей Петрович постучался, но в этот момент где-то в глубине дворца раздался сильный грохот, заставивший его поморщиться. Было крайне сомнительно, что хозяин покоев расслышал стук в царящем вокруг шуме.
— Входите, — глухой голос за дверью показал Ермолову, что Кнорринг всё-таки расслышал, что к нему пришёл посетитель. Не колеблясь больше ни секунды, Ермолов вошёл в небольшую гостиную.
Стоявший возле окна Карл Федорович, даже не посмотрел на вошедшего, продолжая надиктовывать письмо сидевшему за столом секретарю.
Ермолов остановился у двери, явно не зная, куда ему пройти. Он не перебивал Кнорринга, давая тому закончить говорить. Прислушавшись, Ермолов сумел понять, что письмо было адресовано кому-то из грузинской знати и в нём Кнорринг интересовался мнением князя о вхождении Картли-Кахетинского царства в подданство России.
— Всё на этом, Павел, — Кнорринг, наконец, отвернулся от окна, подошёл к столу, быстро пробежался взглядом по письму и поставил размашистую подпись. После чего жестом отпустил секретаря и повернулся к Ермолову. — Доброе утро, Алексей Петрович, что вас привело сегодня сюда ко мне?
Ермолов хотел уже ответить, но тут раздался очередной грохот, и он промолчал, ожидая, когда станет потише.
— Что у вас здесь творится, Карл Фёдорович? — поморщившись, спросил Ермолов, когда убедился, что Кнорринг его услышит.
— Перестройка этого дворца, — ответил императорский инспектор и глубоко вздохнул. — Так что вас привело сюда? — повторил он вопрос.
— Вы, случайно, не знаете, где сейчас может находиться его высочество Константин Павлович? — спросил Ермолов. — Я уже неделю как прибыл и никак не могу добиться аудиенции.
— Его высочество гостит у князя Гарсевана Ревазовича Чавчавадзе, — ответив, Кнорринг неодобрительно поморщился. — Князь — очень хлебосольный и гостеприимный хозяин, так что его высочество часто остаётся ночевать в его доме… из-за усталости и переутомления.
— Понятно. И ведь не сказать, что Константин Павлович не пытается сблизиться с местной знатью, — Ермолов задумчиво посмотрел в сторону окна. Ему было не совсем понятно, с какой стороны браться за поручение его величества. Даже здесь, в Грузии, он постоянно встречал недовольство присутствием русской армии на территории царства. А что будет, когда и царство-то прекратит своё существование, и станет всего лишь одной из губерний. — Вы что-нибудь сообщали его величеству? — спросил он, снова посмотрев на Кнорринга.