— Помогу, почему не помочь-то? — Сперанский кивнул. Всё-таки он считал себя не совсем загруженным, раз мальчика взял на обучение и воспитание. Он даже для себя решил, что Митька будет одним из первых поступать в лицей. И вот теперь Воронов предложил поучаствовать в труде, кошмарном по своим объёмам. — Мы одни будем это делать?

— Упаси Боже, — Воронов скривился. — После возвращения Александр Павлович рабочую группу организовать хочет, или даже комитет, ежели кому слишком этого захочется. Вот этот комитет и будет окончательные решения уже принимать, чем пользоваться продолжать, а что в утиль отправлять или в топку, как пожелают. Но окончательное решение будет принимать его величество, после ознакомления с выводами комитета, не без этого.

— Вот что, — Сперанский посмотрел на часы. — Я дочери обещал поужинать с ней. Составишь нам компанию в детской?

— У тебя есть дочь? — Воронов посмотрел на него с удивлением.

— Да, а у тебя дети есть? — Сператнский посмотрел на него с любопытством. За последнее время они начали стремительно сближаться, и их отношения постепенно становились вполне дружескими. Но, как оказалось, они много не знали друг о друге.

— Нет, да и не женат я пока, Господь миловал, — и Воронов рассмеялся. — Но предложение твоё, Миша, приму. Кто его знает, вдруг паду жертвой прекрасных глаз, вот тогда такая наука и мне пригодится.

И они направились в детскую, чтобы порадовать уже расстроившуюся Елизавету.

Я читал отчёт Макарова, принесённый мне Скворцовым, периодически поглядывая на часы. Уже очень скоро должен был прийти мой казначей Васильев Алексей Иванович. Он грозился притащить с собой какого-то Канкрина Егора Францевича, и хорошо ещё, что предупредил о нём заранее, потому что в противном случае Зимин просто не пропустил бы во дворец непонятного немца.

Сегодня мы с Васильевым должны были окончательно определиться в стратегии, которая позволит нам уменьшить внешний долг и хоть немного наполнить казну. Проектов предстоит много, и копить долги перед началом их реализации я никак не мог себе позволить.

В очередной раз посмотрев на часы, я вернулся к отчёту. Александр Семёнович писал, что всё относительно спокойно. Вот только ему такое спокойствие не нравится, напоминает затишье перед бурей. И он уже начал пристальное наблюдение за придворными, которые в ближайшее время покинут свои должности. Это сейчас им некогда, они интригуют друг против друга, пытаются подкупить членов моей семьи и приближённых лиц, но очень скоро времени на различные гадости у них будет очень много, и нужно успеть предотвратить катастрофу.