– Потом узнаешь.

– А знаешь что? Оставайся тут со своей ревностью, а я хочу уйти, – заявила я, хватая свою пляжную сумку и направляясь к двери.

– Она закрыта, ты забыла про портативный замок, – насмешливо бросил Виктор. – А еще загляни в свою сумочку – там ни паспорта, ни денег, ни телефона. Куда ты пойдешь?

– Да хоть куда. Открой дверь! Я сейчас раскручу этот чертов замок…

– Поверь, я все зажал очень хорошо… А вообще, знаешь ли, не так просто найти отель, где могут одновременно сосуществовать разные системы доступа в номера: и современные карточки, и старые стандартные механические замки с ключами. Заселяясь, я сразу попросил ключ, сказал, что не доверяю электронным замкам. Никто не удивился. Мало ли какие у этих русских причуды?

Я смотрела на мужа с ненавистью и не понимала, как еще десять минут назад занималась с ним любовью.

– Эй, кто-нибудь, помогите! – закричала я, дергая ручку. – На помощь!

– Если ты сейчас же не заткнешься и не прекратишь меня позорить, – прошипел Виктор, – можешь забыть о нормальной жизни. Я упеку тебя в психбольницу, а еще устрою так, что ты никогда не увидишь свою сестру.

– Ты что, всерьез считаешь, что сможешь удерживать меня силой?

– Конечно, если понадобится.

Я резко повернулась:

– Мои близкие этого не позволят!

Виктор ухмыльнулся:

– Близкие? Кто именно? Отец, которому нет до тебя дела? Сестра-аутист, надолго получившая прописку в психбольнице? Никому нет до тебя дела, Ева. Никому. Кроме меня.

– У меня есть я. Устроюсь на работу, отсужу у тебя деньги и заберу сестру в Москву.

– А если тебя признают невменяемой? Не забывай, у тебя есть диагноз, поставленный любящим мужем. Да, пока не сильно серьезный, но мне ничего не стоит подделать новую справку. И если ты продолжишь орать и выбивать двери, придется вызвать врача, чтобы констатировал новый приступ сумасшествия.

– Это ты псих! Ты сумасшедший! Ты что, специально тогда все устроил с этим диагнозом? – начало доходить до меня очевидное.

– Ты сама согласилась.

– Я не думала, что это можно использовать против меня.

– Как знать, как знать… Так что сама посуди, какова вероятность, что тебе поверят.

– А твоя мать? Она же нормальная! Я все ей расскажу – думаешь, она не заступится за меня? Позволит тебе продолжать в том же духе?

– Знаешь, я люблю свою мать и рад, что теперь у нас наладились отношения, но так было далеко не всегда. Я же рассказывал тебе об отце. Та ситуация очень ее подкосила, у нее развился невроз. Поверь, быть единственным ребенком у матери-истерички – это очень несправедливо. Я рос, осознавая, что не могу ее разочаровать. Я даже болеть не мог, чтобы ее не спровоцировать. Нет альтернативы, ты всегда должен быть безупречным, чтобы соответствовать ожиданиям.