Катрин, подкатившись к стене, съежилась и прижала колени к груди, закрывая голову руками. Юревич, не замечая появившегося в комнате Никласа, злобно ругаясь вытер лицо — похоже, получил ногтями. Они у Катрин не длинные, но ухоженные и довольно острые. Ругательства Юревича превратились в пожелания и обещания — как раз сейчас он сбросил с широких плеч сюртук, а после повернулся к лежащей девушке.

Никлас довольно быстро оценил ситуацию. Пусть у него и оружие в руках, но Юревич настолько превосходит его в габаритах, тем более будучи распален злостью, что может просто его проигнорировать. Скорее всего так и произойдет, стоит окликнуть, сразу бросится вперед в попытке отобрать пистолет и показать на практике, почему молодым ковбоям нужно спиливать мушку. Стрелять же нежелательно — четверка телохранителей в холле гостиницы может услышать, а это в перспективе еще четыре смерти. Их на свою совесть Никлас брать просто не хотел. Поэтому вместо этого взял с тумбочки у двери увесистую вазу — за удобно узкое горлышко, и с размаха швырнул ее в купца первой гильдии.

Попал четко, в затылок — ваза разбилась, разлетаясь многочисленными осколками.

— Стоять на месте, руки за голову! — громко произнес Никлас, направляя ствол пистолета в лицо резко обернувшегося Юревича.

Огромный мужчина от попадания увесистой вазы в затылок даже не кашлянул. Ну, Никлас хотя бы попытался. Как он и опасался, Юревич на оружие внимание не обратил — с грудным рыком бросился вперед. Никлас собрался было отступить в гостиную, на ходу думая, как решить проблему без стрельбы, как вдруг совсем рядом раздалось череда глухих хлопков.

Роберт Юревич, который летел в сторону Никласа несшибаемой махиной, оступился и с грохотом рухнул ничком, проехавшись по полу. Выругавшись, он попытался подняться, но сразу упал обратно — правая нога больше не слушалась.

— Имперская жандармерия. Господин Юревич, ложитесь лицом вниз и заведите руки за спину, будьте любезны, — инспектор Горчаков, встав плечом к плечу, уже подошел к Никласу. Пистолет с глушителем он держал наготове, его легкое заикание сейчас совершенно не было слышно. Да и двигался он сейчас плавно, без трости и без единого намека на хромоту. Возможно от напряжения момента, мимолетно подумал об этом Никлас.

Юревич между тем снова выругался. Извернулся, увидел кровь на ноге. Судя по следующим возгласам, он похоже только сейчас почувствовал боль. Указание Горчакова выполнять Юревич не собирался — приподнялся на руках в попытке встать. Тут раздался еще один глухой хлопок, и сразу после болезненный вскрик. Пуля Горчакова попала в предплечье опорной руки, и Юревич рухнул вниз, неловко ударившись лицом в пол.