Кивнув, Никлас принялся ходить по комнате и собирать свою разбросанную одежду. Одевшись, он вслух прощаться не стал. Подошел к ведьме, забрал у нее сигарету, воткнул ее угольком в пепельницу. Поморщился — когда выкуренная сигарета гаснет, запах дыма от нее особенно неприятен. Глаза ведьмы в этот момент, из которых уже ушел неестественный зеленый блеск, наконец открылись.
— Буду называть тебя Изольда. Нормально? — посмотрел на нее Никлас сверху-вниз.
— Приемлемо, — потягиваясь, кивнула ведьма. — Так, ну-ка стоп! А поцеловать на прощание? — отреагировала она, когда она развернулся чтобы уходить.
— Не люблю запах сигаретного дыма.
— Вы сейчас ходите по очень тонкому льду, корнет, — с нескрываемым удивлением произнесла ведьма, даже приподнимаясь на локтях.
— Не страшен тонкий лед тому, кто уже идет по лезвию бритвы. В следующий раз поцелую, если курить не будешь, — послал ей с порога воздушный поцелуй Никлас.
— Изольда, надо же! Нашелся Тристан доморощенный, — услышал он уже закрывая за собой дверь. Ведьма говорила совсем негромко, но у него был очень хороший слух.
Проснувшись в номере Катрин, Никлас сел в кровати, осмотрелся. Соседняя кровать ровно заправлена, в комнате пусто. На тумбочке — обещанное обер-прокурором предписание в конверте с вензелями. На часах… «08:36». Приемлемо — и поспал, и не проспал все что можно.
Из двух конвертов один вскрыт, похоже тот что для Катрин. Да, ее имя в поле адресата. Никлас взял второй — для себя. Открыл, развернул гербовую бумагу:
«Корнету графу Никласу Бергеру явиться в штаб Отдельной Константиновской команды Ленинградского Пограничного округа 16 ноября сего года для получения приказа о дальнейшем прохождении места службы».
«Отправляйтесь в расположение Константиновской команды, вас разместят. Завтра утром получите предписание по дальнейшей службе», — вспомнил он слова обер-прокурора князя Салтыкова.
Слова помнил. Голос и интонации помнил. Фуражку с высокой тульей и орлом помнил, блеск золотых глаз помнил. А вот лицо не помнил, словно потерялась картинка. И вообще весь вчерашний день с минувшей ночью, которые уместили в себя только короткую дорогу, ритуал, и его продолжение в квартире оставшейся безымянной ведьмы помнились смутно, какими-то фантасмагорично яркими образами.
Да, неплохо время провел, — хмыкнул Никлас. Встряхнувшись, избавляясь от остатков сна и на ходу стягивая через голову футболку, Никлас направился в ванную комнату. Широко распахнул дверь и обомлел — здесь, напротив зеркала, стояла обнаженная Катрин. Молча, беззвучно стояла — приоткрыв рот и наклонившись как можно ближе к зеркалу она сейчас оттягивала себе нижнее веко.