— Так вот когда Гриша плюнул мне в лицо, он после протянул мне салфетку, на которой соусом было что-то написано, но я обратила внимание только на знакомое написание букв «О» и «Э».
— И что это значит?
— Я полагаю это значит: Особая Экспедиция. Григорий не старший сын, но отец именно его — когда я еще была частью семьи, выделял как более способного к делам, хотя есть и старше братья. Так что я уверена, Григорий только что определенно пытался меня предупредить. Этот твой жандарм Биглер, как там его фамилия? Горчаков? Похоже, он далеко не так прост, как кажется. Полагаю, что именно жандарм предупредил отца, чтобы тот во избежание проблем не связывался с нами, а отец уже попросил Григория предупредить меня.
— Зачем?
— Зачем все делать именно так?
— Да.
— Полагаю, что Особая Экспедиция Москвы очень хочет с нами поработать. Причем так, чтобы мы пришли к ним как просители с абсолютно голой… душой, потому что в таком варианте выгодно прогнуть нас можно гораздо сильнее.
Никлас, пользуясь тем что дорога ровная и прямая, прикрыл глаза. Вспомнился жар пустыни и грохот боя во время нападения на конвой. Как же тогда все было просто и понятно, — вздохнул Никлас, открывая глаза.
— Нам нужно обсудить, как вести себя с Горчаковым, чтобы и не прогибаться сильно перед особистами, но при этом и не дать повода думать, что нас предупредили.
Никлас при упоминании об этом почувствовал некоторую неловкость.
— Получается, я совершенно зря твоему Григорию…
Катрин вдруг, совершенно неожиданно, взяла Никласа за руку и крепко сжала. И, что еще более неожиданно, поднесла руку к губам, целуя ему тыльную сторону ладони.
— Спасибо. За меня никто и никогда так не заступался, я очень это ценю.
Катрин отвернулась к окну, отпустив руку Никласа, но он успел заметить ее повлажневшие глаза и побагровевшие шрамы.
Глядя внутрь пышущего жаром круглого жерла, в глубине которого исходила паром красно-оранжевая тягучая жидкость, Никлас наморщил лоб.
— Это можно есть? — подняв взгляд от керамического горшка спросил он у Катрин, потому что именно она посоветовала ему заказать солянку.
— Нужно.
— Мне кажется, этот суп слишком жирный.
— Тебе кажется.
Вздохнув, Никлас опустил ложку в горшок и помешал, наблюдая в густой красно-оранжевой жидкости куски охотничьих колбасок, сосисок, самое разное мясо, оливки, дольку лимона, соленые огурцы, причем все это было сдобренное немалым количеством насыпанной сверху мелко порезанной зеленой травы.
— А это что такое? — поднял он ложку, показывая траву Катрин.
— Укроп. Ой да не хочешь не ешь, давай мне!