Загремели тарелки, голова Григория отскочила от столешницы, и он кулем завалился на пол. Никлас, чувствуя, как от напряжения стучит в висках кровь, с совершенно спокойным видом взял со стола несколько салфеток и подойдя к Катрин принялся вытирать ей лицо. Только сейчас послышались звуки отодвигаемой мебели, возмущенные крики.

— Сидеть! — раздался вдруг громкий рев главы фамилии.

Все звуки стихли, в столовой повисла звенящая тишина, нарушаемая только шуршанием из-под стола, где пытался подняться Григорий. Ему, кстати, никто не помогал — похоже авторитет старшего Нормана настолько силен, что никто не смеет ослушаться.

Никлас уже закончил вытирать лицо Катрин, бросив салфетки на пол. Девушка, по-прежнему с каменным выражением намотала обратно на лицо и шею платок, развернулась и двинулась к выходу. Никлас, не оборачиваясь, двигался за ней. Спиной чувствуя многочисленные взгляды и ожидая проблем. Не дождался — спокойно вышли из дома, подошли к машине. Никлас открыл водительскую дверь, Марша послушно пересела на заднее сиденье.

— Как разговор? — поинтересовалась Марша, когда Никлас выезжал через ворота.

— Ну… так, приемлемо, — пожала плечами Катрин.

— Приемлемо? — удивился Никлас.

Катрин промолчала. Молчала она до того момента, как машина не выехала на асфальт дороги и не увеличила скорость.

— Никлас, напомни, а какие у жандарма Горчакова погоны были?

Никлас нахмурился, вспоминая.

— С вензелем, серебряного цвета.

— Представился он как? — уточнила Катрин.

— Инспектор транспортного надзора.

— Ах вот оно что, — протянула Катрин, и пояснила: — Видишь ли, в Жандармском корпусе у нижних чинов желтые погоны, а у офицеров синие, с вензелями. Серебряные — это погоны гражданского чина. Инспектор — это гражданский чин и есть.

— И?

Несмотря на то, что Катрин вроде как пояснила, понятнее не стало.

— В детстве в качестве развлечения я придумывала шрифты, — неожиданно переменила она тему. — Причем не на всю семью шрифты, а тайные, на двоих с кем-нибудь. Не всем конечно это было интересно, а вот с Григорием, которого ты так мило приложил об стол, у нас на двоих был придуман простенький рукописный шифр: каждая из букв алфавита имела два варианта написания. То есть я пишу ему от руки письмо, и внутри него — вторым написанием отдельных букв, прячу шифрованный текст.

— Это как? — спросила Марша.

— Пишу слово «комендатура», в котором буквы «д», «у», «р» и «а» вывожу вторым вариантом написания. Написано «комендатура», а внутри зашифрованное другое слово. Понятно?

Марша не ответила, нахмурившись, а Катрин снова повернулась к Никласу: