— Я попробую. Но выглядит это очень тяжело для желудка.

— Вот уж не думала, что ты такой привередливый.

— Я однажды ел почти сырое мясо даже без соли, утоляя голод. Но в данном случае…

— Николя, вы не в своей Африке. Здесь своя атмосфера, — фыркнула Марша. Перед ней как раз поставили тарелку с зеленым супом, в котором плавали белоснежные прожилки.

— Это что? — поинтересовался Никлас.

— Щавелевый суп.

— Щавечто?

— Щавель. Трава такая, с кислинкой.

— Ясно. Но я вообще вот про это, белое.

— В горячую воду разбивают яйцо и перемешивают, — пояснила Марша.

— Ясно. Понятно.

В ресторан с вывеской «Корчма» они зашли обсудить предстоящую беседу с жандармским инспектором. Ну и пообедать решили, раз уж случай выдался. Марша, только сейчас сняв закрывающий лицо платок, отложила его в сторону и принялась за свой травяной суп. Катрин тоже заказала себе солянку и сейчас дула на ложку, пытаясь остудить содержимое.

Стол они выбрали в самом углу, Катрин еще и села в тени — развернувшись обезображенной шрамами стороной лица к стене. А вот Марша сидела с краю скамьи и привлекла внимание своими губами даже в царящем зале полумраке. Повышенное внимание.

Через стол, почти в центре зала, сидела компания студентов — человек восемь, оценил Никлас. Да, две девушки, шесть юношей — и один из них сейчас негромко загудел, выпятив губы. Сразу же раздался сдержанный смех остальной компании. Похоже, губами Марши там оказались впечатлены все, незнакомые — или наоборот знакомые с актуальной модой технополисов.

Марша этого внимания к себе не замечала. Катрин тоже не смотрела на студентов, а уже начала рассказывать, что думает по поводу предстоящего общения с Горчаковым. Никлас слушал внимательно, изредка посматривая на компанию студентов. Которые, вместо того чтобы пошутить разок и успокоиться, начали эксплуатировать тему больших губ, стараясь получить как можно больше веселья.

Никлас и сам откровенно не одобрял «гудок» Марши, как называла ее губы Катрин. Но гораздо более он не одобрял того, что сейчас делают наглые студенты — которые постепенно смеялись и кривлялись все громче и активнее. Настолько активнее, что Марша это заметила — и когда она обернулась в сторону веселящейся компании, все демонстративно сделали вид, что не смотрят в ее сторону.

Лицо купеческой дочери изменилось — она вдруг поняла, что недавние раскаты смеха были связаны с ней. Один из студентов сейчас как раз, чувствуя ее взгляд, максимально выпятил вперед сложенные в трубочку губы и по-утиному шамкая обратился к сидящей напротив девушке. Та, кстати, единственная из компании не смеялась, а наоборот — как отмечал Никлас, периодически старалась урезонить остальных, явно смущенная. Попыталась и сейчас, но безуспешно — новый взрыв смеха раздался громче прежних.