— Ну, Сергей? Не забывай — чистосердечное признание смягчает ответственность!

— Мне бы адвоката.

— Адвоката получишь после предъявления обвинения.

— Вот тогда и поговорим.

— Не желаешь объяснения давать? Зря. Возможно, всё это простое недоразумение…

Недоразумение? Недоразумением будет статью с пола поднять из-за неумения язык за зубами держать. На оперативное предоставление защитника я, разумеется, не рассчитывал, просто решил потянуть время. Молчание оставляло хоть какой-то простор для манёвров.

— Зря, — повторил Угаров, на этот раз с откровенной угрозой, но давить не стал и отправил обратно в камеру, посоветовав напоследок хорошенько всё обдумать.

Мог бы и не советовать! Ничего иного мне в сложившейся ситуации попросту не оставалось. Только думать.

Думать, думать и думать. Как голова не взорвалась — не представляю, очень уж нелёгкими выдались те раздумья. И в основном — не по существу. Ну не мог я с выбором стратегии защиты определиться, всё ровно как в народной присказке складывалось: куда ни кинь, всюду клин.

И от ясного осознания вселенской несправедливости нахлынула жалость к самому себе. Только-только всё налаживаться начало — и будто обухом по голове! На взлёте подбили! У меня ведь сделка с Гуревичем на носу и с Зинкой любовь, а выпаду из нормальной жизни пусть даже на пару лет — и что дальше? Как та старуха у разбитого корыта окажусь! И ведь это ещё возможность длительной отсидки в расчёт не беру; и просто в следственном изоляторе полгода-год проторчать хорошего мало.

И всё из-за этого ублюдка!

Сука! Тварь!

Сроду клаустрофобией не страдал, а тут будто стены давить начали, похороненным заживо себя ощутил. Восемь шагов туда, восемь — обратно, вот и всё жизненное пространство. И это ещё меня одного в камеру законопатили! И сижу несколько часов всего! Только и остаётся, что аутотренингом заниматься: могло быть и хуже, могло быть и хуже. Да что там говорить — бывало хуже! Много хуже.

Запульсировал расчертивший висок рубец, разболелась голова, это и помогло успокоиться. Сумел задавить жалость к себе, переборол это мерзкое чувство. Ведь если разобраться — сам во всех проблемах виноват. Никто не заставлял гандону малолетнему нос ломать, без чужих подсказок решил, что так правильно будет. Сам подставился и всё испортил, самому и выпутываться. В конце концов, спасение утопающих — дело рук самих утопающих.

Всё верно, всё так. Да только шансы утонуть какие-то совсем уж немаленькие вырисовываются. Очень плохо всё для меня складывалось, не сказать — херово.

Я обдумывал, не сумеет ли — если, конечно, вообще захочет! — повлиять на коллег капитан Козлов, когда вновь лязгнула заслонка окошка. Но требовать встать лицом к стене никто не стал, донеслось негромкое: