— Ну рассказывай, Сергей!

— Что рассказывать? — глухо уточнил я.

— Как ты докатился до жизни до такой, конечно!

— До какой?

— А ты не знаешь?

— Нет, — мотнул я головой и добавил: — Я в институте учусь, так-то…

Угаров взглянул на меня с нескрываемым сомнением и откинулся на спинку жалобно скрипнувшего стула.

— А докатился ты, Сергей, до статей сто двенадцать и сто сорок шесть УК РСФСР.

Я наморщил лоб.

— Сто двенадцатая — это лёгкие телесные, а сто сорок шестая?

— Разбой, — просветил меня хозяин кабинета и веско добавил: — От трёх до десяти.

Разбой⁈ У меня аж дыхание от возмущения перехватило.

Разбой — это открытое нападение с целью хищения имущества плюс применение или угроза применения насилия. В жизни никого не грабил!

Или… Вспомнился зацепивший меня плечом мужичок, которого вырубил Андрей Фролов, и на спине выступил горячий пот. Неужели по этому эпизоду приняли? Неужели опознали⁈

— Припоминаешь? — участливо заглянул в глаза Угаров.

— Нет, — решительно ответил я. — Я никого не грабил.

— Не грабил, — подтвердил милиционер. — Грабёж — это другой состав. У тебя разбой.

— Да ерунда какая-то! Вы о чём вообще?

От искреннего возмущения и волнения голос мой сорвался, это вызвало у хозяина кабинета лёгкую улыбку. Насмотрелся по работе, наверное, на всякие истерики. Только хрен тебе, Владимир Ильич, ломаться не собираюсь.

Угаров положил перед собой ещё не подшитые в папку листки и начал читать, но не весь рукописный текст сплошняком, а лишь выдержки из него:

— Вчера между восемью и девятью часами вечера Артур Маратович Ибрагимов тысяча девятьсот семьдесят шестого года рождения по пути домой с тренировки был остановлен злоумышленником, потребовавшим отдать материальные ценности. Гражданин Ибрагимов ответил отказом после чего получил удар по лицу, повлёкший за собой перелом носа и сотрясение мозга, медицинское заключение прилагается, а…

А дальше я уже не слушал, в груди словно ледяной комок смёрзся, а в голове крутилось одно-единственное слово.

Сука!

Сука! Сука! Сука!

Так Ибрагимов не просто о побоях заявил, он ещё и разбой приплёл! Вот тварь!

— Что скажешь, Сергей?

— Враньё, — коротко ответил я, лихорадочно обдумывая, как выбраться из той выгребной ямы, в которую меня столкнул малолетний ублюдок.

— Гражданина Ибрагимова не бил и денег у него не забирал?

Я хотел было ответить категоричным отказом, но вовремя прикусил язык. Прежде чем говорить что-то под протокол, следовало хорошенько всё обдумать.

Начну отрицать сам факт нанесения побоев — могут отыскать свидетелей и уличить во лжи, тогда и остальным показаниям веры не будет. А признаю один эпизод — и сам придам убедительности остальным обвинениям. И неважно, что со мной Саня и Коля были — кто этой шпане поверит? Опять же — обвинение в разбое в этом случае скорее всего не подчистую уберут, а на хулиганство переквалифицируют. Статья не такая серьёзная, но хрен редьки не слаще. И значит — надо молчать.