— Я ничего не знаю! — но сразу нагнулся и уточнил: — Жёлтые «жигули» четвёртой модели, говоришь?
Козлов кивнул. В голове ворохнулось полузабытое воспоминание и, немного поколебавшись, я всё же решил дать оперативнику наводку.
— В июле киоск на остановке сожгли. Остановка, которая по Гагарина к повороту ближняя с этой стороны. Бензином в окошко плеснули и запалили. Говорят, рэкетиры на такой машине были.
— Насчёт налётов поспрашиваешь? — уточнил Козлов.
— Нет! — отрезал я и с лязгом захлопнул дверцу. Двинулся к подъезду и мысленно пробормотал: «ищи дурака за четыре сольдо!»
Думал, опер окликнет и даже ускорил шаг, но — нет, заработал автомобильный двигатель, и красная «пятёрка» покатила к выезду со двора. Я оглянулся и проводил её пристальным взглядом. На сердце было неспокойно. Пусть Козлов и не стал стращать и припоминать подписку о сотрудничестве, но едва ли от хорошего отношения ко мне. Просто не посчитал нужным, точнее — не слишком перспективным. Весь этот разговор — лишь один из многих, выстрел на удачу. Уверен, я был отнюдь не первым информатором, к которому опер обратился за содействием. Вот, подозревай он в причастности к нападению братву Демида, точно бы из меня всю кровь выпил, так просто бы не отстал.
Я плюнул в сердцах и отправился домой.
06|09|1992
день
Когда отпер дверь и прошёл в квартиру, дядька сидел на кухне, курил и читал вчерашнюю газету. Ладно хоть не пил с утра пораньше.
Проводной радиоприёмник негромко напевал, и песня понравилась куда больше творчества столь обожаемых Зинкой рок-музыкантов.
Пока разувался, прислушивался к словам, но только начался припев:
Э-э-эх, молодая!.. [3]
И дядька щёлкнул кнопкой, музыка смолкла.
— Колючку завтра натянем, — сказал он, предвосхищая мои расспросы. — Я в ночь, мужики с утра придут и всё сделаем.
— Ну и отлично, — буркнул я в ответ, прошёл на кухню и напился воды, потом поинтересовался: — Что пишут?
Вновь отгородившийся было от меня газетой дядя Петя бросил на стол листы желтоватой бумаги, огладил рыжеватые усы и вздохнул.
— Да ничего хорошего, Сергей. Катастрофу Ту-134 в Иванове на ошибку пилота списывают, а ещё авиадиспетчеры бастуют. У них зарплата по десять — пятнадцать тысяч, и бастуют! Представляешь?
Я ничего по этому поводу говорить не стал, только предупредил:
— Ты с колючкой не тяни, дядь, а то сопрут ещё, — и вышел с кухни.
— Сказал же — завтра! — крикнул вдогонку дядя Петя и матерно выругался. — И хватит мне уже мозги полоскать!
— И в мыслях не было! — отозвался я, стягивая олимпийку.
— Всё до копейки отдам! С аванса отдам, только кишки не мотай!