И что нам делать? Что⁈
Первым сориентировался знакомый с планировкой квартиры Андрей. Он ухватил меня за рукав куртки и потянул за собой в спальню. Всё оказалось перевёрнуто и там, но сейчас это никакой роли не играло. Главное, что комната продолжалась широкой лоджией и выходила та не во двор, а на противоположную сторону дома.
Андрей распахнул сначала одну дверь, потом другую, а дальше мы синхронно перебрались через ограждение балкона, упёрлись носками кроссовок в зазор между ним и бетонной плитой перекрытия и принялись спускаться, используя в качестве опоры решётку на первом этаже. Из-за спешки я едва не сорвался, когда перехватывался руками, но даже не испугался. Не так уж тут и высоко — можно и просто спрыгнуть. Главное — сделать ноги!
Куст с пожелтевшей листвой худо-бедно прикрывал от соседнего дома, при этом нас вполне могли заметить из квартиры на первом этаже, поэтому рванули прочь со всех ног. Влетели в арку, за ней повернули, принялись плутать по соседним дворам. К автобусной остановке не пошли, ближайшую троллейбусную тоже проигнорировали и бежали до трамвайных путей. Но зато — ушли, а это главное. Ещё бы только не наследили…
12|10|1992
день
Все занятия в институте сидел как на иголках. Нервничал — страшно. Ну а кто бы на моём месте умудрился спокойствие сохранить? Мы ведь не просто в убийство вляпались, на месте преступления побывав, что само по себе уже паршивей некуда, мы ко всему прочему ещё и лишились человека, который бизнес Гуревича прикрывал. Пусть там какой-то Эдуард Константинович остаётся, только получится ли на него выход найти? И не переиграют ли под это дело условия сотрудничества?
Хотя, если разобраться, — плевать. На всё плевать, лишь бы опера нами не заинтересовались. Вся надежда на то, что Андрей и в самом деле нигде отпечатков пальцев оставить не успел. Сам он был в этом уверен, а я вот — нет. И оттого на душе скреблись кошки.
Именно из желания узнать последние новости первым делом после занятий я и поехал в «Ручеёк». А там ещё на подходе заметил припаркованную на тротуаре «буханку», рядом с распахнутыми задними дверцами которой ёжились на холодном ветру Дима Воробьёв и Андрей Фролов. У меня как-то сразу от сердца отлегло.
Я подошёл, поздоровался, и челнок страдальчески закатил глаза.
— Ещё один!
— Не понял? — насторожился я.
— Да ну его! — отмахнулся Андрей. — У тебя как?
Подтекст вопроса был предельно понятен, и я поморщился.
— У меня-то нормально. У тебя как?
— Всё ровно. Потом поговорим.
— Вы о чём? — насторожился Воробей.
— О своём, о женском, — отмахнулся я. — Дим, так ты чего там глаза закатывал? «Ещё один» — это к чему вообще было?