— Да, остальных к тебе отправлю.

— Тогда по триста двадцать уступлю.

— Хорошо и мою тоже посчитай.

Челнок так и сделал. В итоге я набил сумку под завязку, а одну шапочку сразу протянул Андрею.

— Возьмёшь?

Тот кивнул.

— Триста двадцать с тебя.

— Серый! — возмутился Воробей. — Ты же о рекламе говорил!

— Дюша у нас лидер зоопарковской группировки. Считаешь, это не реклама?

Пацаны уставились на меня круглыми от удивления глазами.

— Ты накурился, что ли? — даже уточнил на всякий случай Андрей.

Я рассказал о нашем новом фирменном наименовании, тогда заржали так, что прохожие коситься начали. Андрей отсчитал мятые банкноты и протянул мне, я указал на Воробья. Тот принял деньги, кивнул и сказал:

— Я тогда за них четыреста цену заряжу.

— Хозяин — барин, — пожал я плечами и спросил: — Колготки тёплые нужны. Есть?

Воробей даже не потрудился скрыть широкой ухмылки.

— Серый, ты меня пугаешь, — с деланной опаской произнёс он после этого. — Или они тебе тоже в качестве маски нужны? Но на фига тогда тёплые, обычные бери!

— Дошутишься, — усмехнулся я. — Зинке хочу взять, чтобы ничего себе не застудила.

Челнок на миг задумался, потом порылся в запасах и протянул три разных упаковки, и я озадаченно повертел их в руках, не в силах сделать выбор.

— Дюша, в салоне кто дежурит?

— Анька.

Я только вздохнул. У Яны мог бы всё о чулках выспросить, а тут облом, даже разговаривать не стану. Но определился как-то, тогда Воробей спросил:

— Шапки на реализацию берёшь?

— Ага, — подтвердил я и поинтересовался: — А где все?

— Рома за жратвой в гастроном побежал, Костя с Евгеном сахар фасуют, — подсказал Андрей и ткнул меня в плечо. — Отойдем?

К «буханке» как раз подошли две женщины, и мы сделали вид, будто не хотим им мешать, встали метрах в десяти от машины.

— Что там с Головиным? — сразу решил я прояснить самый важный для себя вопрос. — Взломали вчера дверь? Нашли его?

Андрей кивнул.

— Я с Гуревичем пообщаться успел, его в милицию с утра тягали. Говорит, предварительная причина смерти — сердечный приступ. Не выдержал мотор, когда утюгом приласкали.

— Легко отделался, — сказал я и поёжился. — Что ещё говорит?

— Особых зацепок нет. Соседи на белую «девяносто девятую» внимание обратили, долго у подъезда стояла. Но номеров никто не запомнил. И ещё два молодых человека бандитской наружности там крутились.

Я указал сначала на себя, потом на приятеля, и Фомин подтвердил:

— Ага, нас с тобой кто-то срисовал. Но лиц не видели, даже фоторобот не составляли.

У меня немного отлегло от сердца, но сосать под ложечкой не перестало.

— Что по версиям? Это наезд или попытка ограбления?