Ну или Козлов с нуля эту многоходовку придумал. Он мог.

С этой мыслью я и заснул. Не могу сказать, будто уснул со спокойной совестью, но кое-какие моменты для торга с опером наметил и потому нервозность отчасти унял. Только вот проснулся я сам, никто и не подумал меня разбудить. И это немало напрягло.

Решили помариновать? Ну-ну…

Я поднялся с нар, и принялся выхаживать от стены к стене, потом уселся обратно. Все предыдущие выкладки больше не казались такими уж логичными, а попытался вновь задремать — и не смог.

Нервы!

Позавтракать я не успел, и понемногу желудок начало подводить от голода, стало ощутимо потряхивать. Но — взял себя в руки, успокоился. Бывало и хуже. И в армии, и в недавнем прошлом. И речь вовсе не о голоде. Совсем нет…

По моим внутренним ощущениям железный щиток на двери лязгнул уже ближе к обеду. Камеру внимательно осмотрели через зарешёченное окошко, затем последовала команда:

— Лицом к стене!

Я поднялся с нар и встал, как велели, тогда скрежетнул засов и последовало новое распоряжение:

— На выход! — И снова: — Лицом к стене! Руки за спину!

Когда на запястьях защёлкнулись холодные браслеты наручников, меня до самых потрохов пробрал неприятный холодок. Попытался вспомнить, какие порядки тут царили в прошлом, и не смог — последний раз попадал в схожую ситуацию ещё до призыва в армию; выветрились подробности из головы. Но, вроде, без наручников обходились. Обвинение на этот раз серьёзней или так сейчас принято? Так-то времена нынче совсем иные настали, страна и та поменялась. Но могли и конкретно на меня попытаться жути нагнать…

— Вперёд! — распорядился конвоир, и я неспешно зашагал по коридору.

Неспешно — не из желания потянуть время, просто лишённые шнурков кроссовки едва держались на ногах. Но поднялся как-то на второй этаж, уткнулся лицом в стену рядом с нужной дверью.

Конвоир доложил обо мне и завёл внутрь, а после по распоряжению хозяина кабинета избавил от наручников.

— Присаживайся, Сергей, — указал на стул перед заваленными документами и папками скоросшивателей столом высокий и широкоплечий мужчина в штатском, который стоял у сейфа и с интересом меня разглядывал.

Не Козлов. Чуть моложе старшего оперуполномоченного, пожалуй. И незнакомый.

Уже сложившаяся в голове картинка рухнула, и должность хозяина кабинета я, машинально потирая запястья, пропустил мимо ушей, слух резануло лишь сочетание имени и отчества.

Владимир Ильич. Владимир Ильич Угаров.

Не Ульянов-Ленин. Не Козлов.

Сука!

Хозяин кабинета поправил наброшенный на спинку стула пиджак, уселся, облокотился на стол.