На экране появился тот самый мужичок, которого показали самым первым. Он сидел в серой камере укутанный в шерстяное одеяло, пугливо озирался по сторонам и отчаянно дрожал. Вид был крайне жалкий. Несколько порезов на лице добавляли чувства сострадания.

— Пожалуйста, опишите всё, что вы видели, — послышался грубый голос за кадром.

— А? Я? Да? А чо описывать то? Был обычный день. Отпахал смену на заводе, устал и торопился к телеку на футбол. Сегодня же «ЦСКА-Локомотив» должен биться… — испуганно произнес мужчина.

Я вспомнил надпись на стене секретного входа и ухмыльнулся.

— Чо? По пути взял пельмяшей, мазика, чекушку. Оставалось только бухнуться на диван и забыть обо всём. Но вместо этого у меня возникли странные ощущения. Ага, вот прямо не совру — первый раз такое!

— А что за ощущения? — спросил голос за кадром.

— В общем, сначала появился лёгкий зуд в пальцах рук и ног. Ну, как мандраж перед ставкой. «Наверное, аллергия», — подумал я. Но зуд усилился, и сразу же заметил что ногти становятся длиннее и острее. «Ни хрена себе, может, пора подстричь их?» — пошла мысля но тут же понял, что дело вовсе не в маникюре.

— Как вы это поняли?

— Дык, как тут не понять-то? У меня в животе война началась. Так пёрнуть захотелось… Ой, сорян, на камеру же такого нельзя говорить? Можно? Тогда ладно. В общем, так в туалет захотелось, что аж скрутило всего. И тут я заметил, что кожа начала покрываться густой шерстью! Вот не совру — росла прямо на глазах. То есть, не на самих глазах, а на руках, ногах, жопе… В общем, вы поняли.

— Продолжайте.

— А чего продолжать-то? Я хотел было матюкнуться, но начал рычать и ворчать. «Может, я простудился?» — спросил тогда себя, но горло уже начало болеть совсем по-другому. Вот как будто снежок проглотил. Прям целиком, без остаточка. А тут ещё зубы полезли наружу. Прямо острые, как лезвия.

— И что дальше?

— А дальше я выпрямился, охренел и увидел, что впереди мой самый лютый враг. Колька Мищенко из универа. Он ещё тогда у меня Светку Карпеновскую увел, зараза. Едет, сука, и фак мне в открытое окно показывает. Тогда-то у меня планку и сорвало… Уже потом у вас очухался. А что до этого было — вообще не помню.

— То есть никаких эпизодов не припоминаете?

— Никаких. Вот как будто литровку в одну харю усосал и мозг отключился. А что это было вообще? Я что-то натворил?

На этом запись остановилась. Испуганные глаза мужчины смотрели прямо в камеру. Прямо на меня.

И я почему-то ему верил…

— Он ни разу не оборотень? — спросил я на всякий случай, хотя ответ уже был очевиден.