Эти две крайне информативные надписи просто призваны убедить нас, что мы приперлись не туда. А уж нашатырный запах от стены шел настолько сильный, что даже проникал сквозь решетку радиатора.

— Опять я в привокзальном туалете заснула? — раздался голос Чопли, а после наружу показалась её всклокоченная голова. Она вперила мутный взгляд своих глазок в меня и хмыкнула: — Слышь, ведьмак, а есть что от башки? А то так гудит, что Царь-колоколу фору даст!

— Может тебе ещё и какаву с чаем? — спросил я насмешливо.

— Не, лучше рассолу, да похолоднее… А где это мы? И почему так воняет? — Чопля опустила голову вниз. — Вроде бы это не я сделала…

— И я ничего не сделала… — проговорила с заднего сидения Баба-Яга. — Ух, голова не сильно болит, но вот от черемши бы с мочеными яблоками не отказалась! Во рту как будто кошки туалет сделали…

— А я бы как раз от посещения туалета не отказалась, — вздохнула Марина. — Столько всего случилось, что едва не описалась!

Я посмотрел на стену. А что? Я могу и отвернуться, а эта стена выдержит ещё не один миллион потоков теплой влаги…

В ответ на мои мысли стена дрогнула, как будто испугалась. Посреди неё пробежала трещина, а затем кирпичи начали уходить вовнутрь, скрывая надпись о чемпионстве футбольного клуба. Постепенно перед нами открылся тоннель, освещённый бледным светом люминисциентных ламп. Через десять метров он постепенно уходил вниз. Как будто гигантский червь прополз по этому месту, оставив за собой вырытый след.

— Вот ничего себе, — проговорила Марина, выглядывая с заднего сидения. — И такое посреди Москвы?

— Да Москва вся изрыта подземными ходами, как гнилое яблоко червяками, — буркнула Баба-Яга, а потом снова схватилась за голову. — Ух, как же моченого яблочка-то не хватает… пусть бы и гнилого…

Я мог бы утихомирить боль этих двух «подруженций», но зачем? Чтобы потом они снова использовали меня при каждом удобном случае?

Пусть терпят! По крайней мере, несколько дней их от алкоголя будет воротить, а потом… потом посмотрим!

Машина мягко въехала в тоннель. Вскоре она начала свой путь вниз. Я заметил в заднее стекло, как кирпичи начали снова сходиться воедино, чтобы опять своим видом напоминать всем, что «ЦСКА — чемпион!» И чтобы несогласные могли выразить своё недовольство под этой надписью…

Камеры наблюдения на стенах следили за каждым движением. Я просто шкурой чувствовал, что вооруженная охрана внимательно следит за приближающимся автомобилем. Однако не было ни одного движения, поэтому я уверенно вёл машину вперед.

Длинная подземная дорога вглубь земли. Свет фар отражался от гладких бетонных стен, создавая причудливые тени.