— Нет, я не пойду, — тут же покачала головой Баба-Яга. — У меня тут муж, сын, семья… Оказывается, с людьми тоже можно сосуществовать, если забыть про свою месть!

— А я не могу забыть! Никогда! Я не предам память нашего рода! Я не осссстановлюссссь никогда! Ты ещё можешь вссстать ссссо мной рядом! У тебя ещё есссть шансссс быть сссс победителем!

Баба-Яга хмыкнула, сложила фигу и продемонстрировала её Марене. После этого вернулась к хлопотам с Кощеем. Карамзина тем временем пыталась светом из рук залатать раны на теле лежащего. На мой взгляд, это было всё равно, что носить воду в решете, но не буду же я расстраивать женщин раньше времени!

Вместо этого я выпрямился, развернулся к Марене, поднял меч-кладенец-Экскалибур и проговорил как можно пафоснее:

— Ах ты корова подколодная, да не стращать тебе более малых детушек, не казнить их родителей почем зря! Не убивать Кощеев различных и спутниц его! Не смущать умы, не ломать фантазию! Выходи биться на кулачках, или сразу подставь носяндру и прими смерть, как там у вас полагается?

— Ой, дура-а-ак, — послышался позади приглушенный голос Кощея. — Мог бы и просто меч метнуть, пока мы тут все вместе отвлекаем внимание…

— Не мог сказать нормально? — огрызнулся я в ответ. — Мозг и так кипит, а тут ещё загадки выкладываешь…

— Просссстите, я вам не мешаю? — поинтересовалась Марена.

— Можешь полчасика покурить? Мы тут сейчас всё быстренько обкашляем и я обязательно вернусь, — уверил я змеелюдку.

— Безумцы! Наглецы! Выродки! — разъярилась Марена. — Вы даже перед ликом сссмерти продолжаете впуссстую трепать языками!

— Ах трепать? Ну, тогда вернёмся к моей речи! Выходи на последний, решительный бой! С песней и пляской воспрянет род людской! — неожиданно вырвалось у меня.

— Эдгарт, он будет жить! — послышался голос Светланы Николаевны. — Я смогу его вылечить, но мне нужно время…

— Время? Это то, чего у васссс нет и никогда не будет! — яростно крикнула Марена.

Она взмахнула рукой. Грянул оглушительный гром. В темном небе сверкнула молния. Росчерк устремился вниз, к Карамзиной.

Ни подставить блок, ни кинуть щит, ни даже кинуться на выручку я не успевал. Словно в замедленной съёмке я видел, как вниз падает смертоносное жало молнии. Ещё немного, ещё, почти макушка и вот…

— Мама! — раздался дикий визг.

Над головой Карамзиной родилась яркая вспышка. Затем раздался резкий хлопок, а во все стороны брызнули капли крови. Эта кровь усеяла траву, попала на склонившихся, на идолы рядом, на меч…

Я видел в тот краткий миг полумладенца-полудомового, что метнулся из кустов на выручку своей родни. И он заслонил собой Карамзину.