— Брысь, погань мелкая, — процедил я еле слышно.

— Что? Всё потратить на себя? — продолжала валять дурака Чопля. — Что же, печально, но придется так и поступить. Я всегда тебя буду помнить таким, даже когда буду маяться с похмелья!

— Как воскресну — убью, — пообещал я шепотом. — Забери ромашки — они тебе на венок понадобятся!

— Эх, таких людей теряем! — со всхлипыванием отлетела прочь моя верная подруга.

Вместо неё небо загородило сморщенное лицо Бабы-Яги. Она аккуратно прицепила мне на шею какой-то медальон, который я не смог сразу разглядеть и проговорила:

— Если будет худо, то покажи его кому следует. Тебе помогут…

— Чего? Кто? — попытался было спросить я, но лицо уже исчезло.

— Так что, никто больше не хочет попрощаться? Ну, тогда заколачивайте, чтобы не воняло! — послышался голос Цангири.

Чтобы не воняло? Да я вас… Да вы меня… Да вы все…

Крышка гроба не дала мне встать и высказать всё, что я думаю о провожающих.

Крышку положили на специальные штифты. Они были призваны не дать крышке сорваться при качке, но чтобы в случае опасности я сразу смог сбросить её и быть готовым атаковать нападающих.

— Ни пуха, ни пера, милсдарь, — послышался говорок одного из мужиков, потом в щель пахнуло последний раз перегаром, и я ощутил покачивание.

Меня подняли и понесли…

Всего четыре метра! Сука, всего четыре метра, а меня едва снова не уронили, не перевернули и не поставили стоймя!

Да я бы этих гробовщиков каждого поместил на своё место, а потом бы отправил на встречу с Чудом-Юдом!

Вот как так можно, а? Тут за их жизнь сражаешься, тревожишься, оборотней отгоняешь, а они даже самое простое действие не могут сделать! Хотелось материться, воскресать и натягивать глаза на жопы!

И при этом мне начало не хватать воздуха… Как будто на лицо положили подушку и начали неторопливо прижимать всей площадью.

Гроб опустили… Он начал покачиваться на волнах. Я слышал, как голоса постепенно начали отдаляться.

В ногах сразу же стало сыро. Похоже, что пропускная способность дешевых материалов была на высоте. Даже на гробе сэкономили, засранцы! Вот и верь после этого местным плотникам — не извольте сумлеваться…

Эх, вот простыну, подхвачу воспаление лёгких и в самом деле помру. Вот тогда они попляшут! Вот тогда они заговорят!

— Прощай, Ихтиандр хренов! — сквозь толщу дерева донесся весёлый голос Чопли.

Ну вот, весь драматический настрой сбила, засранка!

Вода уносила меня всё дальше от этой жестокой суши. Я едва снова не задремал, убаюканный покачиванием воды. Она мягко плескалась о борт и несла меня навстречу приключениям.